В интервью для AXS TV Роджер Уотерс поделился воспоминаниями об альбоме Pink Floyd "Wish You Were Here" и одноимённой песне: «Это одна из тех странных песен, которая далась мне очень легко, потому что Дэвид Гилмор играл рифф, а я слушал его и думал: "Что это?" Он сыграл его, а я сказал: "Сыграй его ещё раз". Я выучил его и спросил: "А что будет потом?" Он ответил: "Ничего, это всё". И я подумал: "Мне всё равно нравится". Я сказал: "Так ты не против, если я попробую придумать, что будет дальше?" И вот я сыграл несколько аккордов и написал песню очень быстро. Насколько я помню, наверное, за час... Это был один из тех счастливых моментов, когда работает поток сознания и появляются слова, которые имеют ритм, смысл, они музыкальны и подходят к мелодии, так что я не пытался слишком сильно углубляться. Иначе это было бы похоже на исследование бабочки, когда в итоге остаются пыль и несколько сломанных кусочков. Так было, когда мы записывали пластинку "Wish You Were Here", которая была посвящен
В интервью для AXS TV Роджер Уотерс поделился воспоминаниями об альбоме Pink Floyd "Wish You Were Here" и одноимённой песне:
«Это одна из тех странных песен, которая далась мне очень легко, потому что Дэвид Гилмор играл рифф, а я слушал его и думал: "Что это?" Он сыграл его, а я сказал: "Сыграй его ещё раз". Я выучил его и спросил: "А что будет потом?" Он ответил: "Ничего, это всё". И я подумал: "Мне всё равно нравится". Я сказал: "Так ты не против, если я попробую придумать, что будет дальше?" И вот я сыграл несколько аккордов и написал песню очень быстро. Насколько я помню, наверное, за час... Это был один из тех счастливых моментов, когда работает поток сознания и появляются слова, которые имеют ритм, смысл, они музыкальны и подходят к мелодии, так что я не пытался слишком сильно углубляться. Иначе это было бы похоже на исследование бабочки, когда в итоге остаются пыль и несколько сломанных кусочков. Так было, когда мы записывали пластинку "Wish You Were Here", которая была посвящена отсутствию кого-то и в какой-то степени была связана с потерей Сида Барретта, который за семь или восемь лет до этого заболел психическим расстройством».
Уотерс также рассказал о Сиде Барретте:
«Вы знаете, он был очаровательным, амбициозным, талантливым. Он был нашим другом. И я скучаю по нему. Но я скучаю по нему с 1968 года, потому что он заболел какой-то психической болезнью, которую можно назвать шизофренией. Вы можете называть эту комбинацию симптомов как угодно, но факт в том, что если это случается с кем-то, это мешает ему общаться со своими друзьями, любимыми, с кем угодно, он становится... У таких людей возникает стена, и у Сида она возникла, и это было очень печально. Но он был очень талантлив, и люди любят его и его работу, и новые люди через много лет открывают для себя песни, которые он написал».
Роджер вспомнил своего отца и сказал, что всё, что он написал, посвящается его отцу и матери:
«Всё возвращается к моему отцу и моей матери, которая умерла несколько лет назад. Но да, безусловно, мой отец был центральной фигурой во всём. Когда я участвовал в туре "The Wall", на каждом концерте у нас было 20 ветеранов, в перерыве я всегда подходил и здоровался с ними. А на одном концерте был старик, он протянул руку, протянул ему свою и собирался уходить, а он не отпускал мою руку. Вот так [показывает пальцем], он посмотрел мне в глаза и... Я не могу сказать, как это звучало точно, но он сказал мне что-то вроде: "Твой отец гордился бы тобой". И я разрыдался, когда вышел на сцену, чтобы исполнить вторую половину сета, но это показывает, насколько это мощные эмоции, спустя столько лет, что ты можешь быть тронут до слёз просто тем, что кто-то сказал это. У меня есть довольно много стихов, которые я написал о чувстве присутствия или чего-то, что я должен прожить. В начале войны мой отец отказывался воевать по соображениям совести, и он передумал, когда увидел, что Гитлер творит в Европе, и отец решил, что его политические взгляды превыше его христианства. Он был противником всего этого на том основании, что он не мог никого убивать, потому что он христианин, но потом он сказал: "Я должен это сделать". Поэтому он записался добровольцем, прошёл базовую подготовку и подготовку для офицеров, а затем отправился в Италию и через несколько недель был убит. Так что это героическая история. Да, в это трудно поверить. Быть ответственным — это смело».