Августовский полдень в кабинете хозяина компании. Тридцатилетний Никита сосредоточенно изучает документы. Рядом у окна стоит его партнёр по бизнесу и давний друг Юрий. Они знакомы ещё со студенческих времён, вместе начинали создавать компанию, вместе решали проблемы.
- Зачем? – не поднимая головы, спрашивает Никита, - мы же месяц назад приехали из Мексики. Почти месяц там болтались.
- Мексика конечно хорошо, - отвечает Юра, улыбаясь, продолжает уговаривать, - но наша тайга с её тишиной, запахом хвои, ужином у костра... А просто походить с ружьём, - торопливо опережает возражения, возникшие на лице друга. - Знаю, что не любишь никого убивать и не надо. Предлагаю отдохнуть в лесной тишине. Никит, прошу, мне нужно расслабиться, отдохнуть, - хитро улыбается мужчина.
- Хорошо, но только на неделю, не больше, - отвечает он, - работа стоит.
***
Никита никогда не был заядлым охотником, но друг Юрий обязательно вытаскивал его раз в год в тайгу. Вот и сейчас они сидят у палаток и пьют чай, что заварил лесник Григорий Михайлович.
- Далеко не расходитесь, - предупреждает он, заливая костёр, - если что два выстрела в воздух. Это знак, что вы заблудились или нужна помощь.
- Да, ясно нам, ясно, - обрывает его Юра и хихикает над стариком, - вот заладил свою шарманку. Пошли, Никит.
Никита с рюкзаком за спиной и ружьём направился за Юрой. Они с час бродят по лесу. Тепло, тихо. Под ногами шуршит хвоя, птицы пересвистываются. Нашли малинник и остановились полакомиться. Сколько времени Никита ел дикую малину, не помнит. Очнулся. Один. Позвал друга:
- Юр, Юра!
В ответ разлетелось эхо и потревоженные птицы, что вспорхнули и скрылись в чаще. Никита немного напрягся, вспомнил наказ лесника и сделал два выстрела. Вороны с карканьем поднялись в небо. Он расстрелял все патроны и совсем отчаялся. На его призыв никто не отозвался. Часа два бродил по незнакомым местам. Устал.
Сел передохнуть на старом пеньке. Прикидывает, что делать. Решил развести костёр и немного подкрепиться. «Да, похоже, я заблудился, - размышляет он, - без паники! Меня, наверное, давно ищут. Судя по солнцу, - он с грустью заметил, что небо затягивают тучи, - дело к вечеру».
После трапезы, Никита убедился, что из еды остался только небольшой ломоть ржаного хлеба. В коробке с десяток спичек и всё. Он огляделся кругом. Доверяя своей интуиции, двинулся в путь.
Брёл почти до сумерек. Наконец вышел на небольшую поляну, где стояла крохотная избушка, заросшая кустарником. Он обрадовался, что не придётся ночевать под открытым небом, ведь тучи предвещали ночью дождь. Направился к избушке. Дёрнул дверь. Заперто изнутри.
«Значит, кто-то есть! – обрадовался он, - только бы не прогнали». Он громко постучал. Тишина. «Спят что ли?» – сердито думает он. Несколько раз стучит и зовёт, но никто не открыл. Постоял. Прислушался. Тем временем совсем стемнело.
Прикладом ружья несколько раз ударил в то место, где предполагался запор на двери. Дверь со скрипом отворилась.
Затхлый запах сдохшей крысы и пыли ударил ему в нос. Никита сморщился и зажал рот ладонью. Зажёг спичку, чтобы оглядеться. Нашёл на столе у окна оплывшую с присохшими мухами свечу.
Теперь со свечой обходит скромное жилище. Небольшая печь с узкой лавкой. Пустое ведро рядом. Никакой еды нет. Его не отпускает чувство, что он здесь уже был, хотя точно знает, что впервые.
Никита так устал, что решил доесть краюху хлеба утром, а сейчас хотелось только спать. Он обошёл печь и заметил лежанку. Осветив её. Шарахнулся в сторону. На лежанке мумия человека. Мертвец лежит на боку, словно спит. Его одежда истлела. «Вот откуда этот запах», - понял он и разочарованно принялся искать новое место для ночлега. Остаётся только лавка у печи. Лёг. Жёстко, неудобно.
Его не отпускает ощущение, что он здесь не один. Мысленно просит мертвеца: «Прости, что пришлось тебя побеспокоить. Обещаю, как только выберусь из леса, вернусь и похороню тебя. Дай мне спокойно переночевать». Быстро заснул.
Проснулся рано. Солнце только-только осветило алым рассветом окно. Встал. Сел у окна, спиной к покойнику и быстро съел хлеб, запивая остатками воды из фляжки. Осторожно обернулся к хозяину избушки. Разглядывать мумию совсем не хотелось, но в зажатой руке покойника что-то блеснуло в лучах солнца. Подошёл ближе. Заглянул. Двумя пальцами потянул металлический предмет на себя. Это оказался старенький перочинный нож с двумя инициалами «Ж» и «К».
Несколько вариантов имён прокрутил в голове и вздохнул: «Нет. Никого с такими инициалами не знаю». Покрутил нож в руках, но что-то подсказало ему вернуть находку хозяину. Аккуратно вложил его обратно в скрюченную ладонь.
Вышел на улицу и направился в лес.
На удивление через три часа услышал голоса людей. Они указали ему выход к реке, где стоял их лагерь. Никита сообщил в местное отделение полиции о находке в лесной избушке. Но на карте не смог показать координаты того места. Об избушке никто ничего не слышал. Ни старый лесник Захарыч, ни местные старожилы.
Никита вернулся в город и о той находке в лесу почти забыл.
Прошло три года.
- Нет! – категорично возражает Никита, - мы недавно отдыхали целый месяц. Что забыл? И потом, у меня через два месяца свадьба с Викой. Ты же знаешь! Дел невпроворот. Столько работы накопилось, что я не успеваю проверить все отчёты и счета. А ты снова зовёшь отдыхать.
- Никит, ну давай в последний раз сходим на охоту, - настаивает Юрий, - женишься, начнётся семейная жизнь. Наши холостяцкие пирушки закончатся. Мне будет так тебя не хватать...
- Ну, ты загнул, - усмехается Никита, - я же не на Марс улетаю. И потом это только через два месяца произойдёт.
- Никит, уважь меня! – просит друг, сложив руки в мольбе, - только на одну неделю. А?
- Ладно, - соглашается он и вздыхает, - чего не сделаешь ради друга.
***
Они снова в тайге. Компания прежняя: Никита, Юра, заместитель Фомин и два охотника провожающих. Один пожилой Максим Ильич, другой моложе, но вечно пьяный Дмитрич.
Первую ночь заночевали в палатках на берегу реки.
- Здесь комарья меньше. Завсегда рыба есть, без обеда не останемся, - пояснил старый Максим Ильич.
Утром позавтракали и собрались охотиться на кабана. Никита присел у костра покурить, задумался. Он любил лесную тишину с редкими перекличками птиц.
- Ой, горишь! – заорал Дмитрич, размахивая руками возле Никиты.
Только теперь тот ощутил запах горелых тряпок и пощипывание на пояснице. Подбежал старый охотник Максим Ильич и сбил пламя. Помог стащить обгоревшую куртку и недовольно сморщился:
- Дурной знак. Не хорошо это.
- Чего раскудахтался, как баба, - прикрикнул на него Юрий, - лучше иди зверя караулить, а мы сами разберёмся.
Ильич фыркнул. Снял с себя брезентовую, видавшую виды ветровку, под ней у старика оказалась ещё фуфайка, и протянул её Никите.
- Вот! Накинь на себя. Не гоже по тайге раздетым ходить. Накинь.
Никита с тоской посмотрел на обгоревшую куртку, точнее на то, что от неё осталось и надел ветровку. Он отправился в лес, куда ему показал Дмитрич.
Никите досталась роль того, кто гонит зверя в ловушку, где того поджидают в засаде два стрелка. Ему нужно просто шуметь в лесу, делая одиночные выстрелы.
Он стрелял, прислушиваясь к голосам в лесу. Неожиданно всё стихло. Никита с полчаса ещё бродит по лесу. Наконец, не выдержал, кричит:
- Эй, вы там! Сколько ещё шуметь. У меня патроны кончились. Я выхожу...
Он не успел закончить фразу, раздался выстрел. Что-то горячее обожгло его между рёбер со спины. Никита навалился на дерево и задохнулся.
В голове почему-то всплыли воспоминания об индейце Чаанжу, с которым встречались в Мексике. В одном из баров услышали о старом шамане индейце, что предсказывает будущее. Отправились к нему.
Приехали. В заброшенном карьере стоит палатка и несколько машин с туристами ожидающими своей очереди.
Вошли. Старик с уставшим, изрезанным глубокими морщинами лицом, курит трубку. Раздувая ноздри, набрал воздух в грудь и замер. Медленно выпуская едкий дым начал. Переводчик старательно подбирал слова:
- Смерть идёт рядом с тобой. Но ты умрёшь не сейчас. У каждого события своё место и время. Твоё время ещё не пришло.
- А можно подробнее, - просит Никита.
- Ты получишь удар в спину от того, кому больше всех доверяешь. Смерть заглянет в твоё лицо, а ты в её. Запомни, ты один на земле. Один сюда пришёл, один и уйдёшь.
Больше индеец Чаанжу не сказал ничего вразумительного.
***
- Да, ладно, не парься! – подбадривает его Юрка, - шарлатан небось, как все. Вон сколько к нему посетителей! Деньги загребает, а сам сказки впаривает. Поехали в бар. Выпьем, повеселимся.
Никита тогда не придал большого значения словам индейца, а теперь вдруг вспомнил. Он медленно, шатаясь, идёт по лесу, оставляя кровавый след на деревьях.
Ноги ведут сами, голова совершенно отключилась. Никита не кричит. Нет сил, звать на помощь. Перед глазами туман.
Наконец, знакомая опушка и домик. Он с трудом взобрался на крыльцо и прошёл внутрь. На лежанке нет мертвеца.
«Отлично! – обрадовался он, - значит, нашли зимовье и похоронили несчастного». Он с облегчением лёг на лежанку и вытянул ноги. Боль в спине почти стихла. Только тошнит от запаха крови и пыли. Закрыл глаза.
Почувствовал, как что-то в кармане ветровки мешает и давит на бедро. Засунул руку в карман и нащупал металлический предмет. Вытащил. Разглядывает. Старый перочинный нож с двумя инициалами «Ж» и «К». Он удивлённо смотрит на находку.
В голове снова звучат слова индейца:
- Ты получишь удар в спину от того, кому больше всех доверяешь. Смерть заглянет в твоё лицо, а ты в её.
- Тот самый нож мертвеца! – узнал он, - выходит он – это я? Индеец был прав. Вот и пришло моё время, - прошептал Никита.
С последним выдохом закрыл глаза. Стало легко, словно ветром несёт по небу пёрышко.
У каждого своё отпущенное время...