Кто читает мои рассказы от первого лица о моей службе в МВД СССР, а затем МВД РФ, уже понял, что свою службу в милиции я начал с рядовой милицейской должности – милиционер. Закончил в звании полковника.
Люди не заморачивались в должностях и почти всех, кто был в форме милиции, называли милиционер. Помню, как один майор, на обращение к нему гражданина: «Товарищ, милиционер», обиженно отреагировал: «Я заместитель начальника Отдела».
Лично я никогда не испытывал комплекса по данному поводу. Люди ведь и не обязаны разбираться в должностях и званиях ведомства.
Когда новобранец приходит на службу в милицию, он должен пройти обучение в Школе начальной подготовки. Этакий современный аналог обучения на курсах или по старому ПТУ. Продолжительность 3 месяца. Но набор уже был проведен и мне, так же, как и еще четверым ребятам, пришлось ходить на службу, еще не обучившись в таком центре. Поэтому и оружие нам не выдавали. Но на посты выставляли. И нашим обучением потихонечку занимались наши командиры.
Помните, я рассказывал о своем командире отделения, когда он разобрался с жалобой бабули на студентов с гитарой? Я жадно перенимал опыт старших товарищей. Но нельзя объять необъятное.
Я зачитывался Уставом патрульно-постовой службы милиции. Говорю вполне серьезно. Интересное чтиво. Если еще и фантазировать, то из него можно выкачивать информацию, которой хватит на несколько детективных романов.
Кстати, отдавать честь, то есть прикладывать руку к фуражке, при обращении граждан, меня, как ни странно, научили не мои командиры, а один ленинградец. Ведь в 1982 года современный Санкт-Петербург был еще Ленинградом.
7 часов утра. Ночная смена заканчивается. Стою у окна, облокотившись локтем на подоконник и клюю носом. Дремлю стоя.
«Здравствуйте, а не подскажете, как мне на Ленинградский вокзал проехать?»
Передо мной пожилой мужчина. Я объяснил маршрут. Мужчина разворачивается, чтобы уйти, но останавливается и в продолжение разговора произносит: «Я сам из Ленинграда. Я не хочу Вас обидеть, но у нас, в Ленинграде, милиционеры, когда к ним обращаются, всегда отдают честь». Улыбнулся ободряюще и ушел.
То, что люди в форме при встрече друг с другом должны отдать честь, я знал еще с армии.
Уже знал, что, если я обращаюсь к нарушителю общественного порядка, то тоже должен отдать честь и назвать свою должность, звание и фамилию.
Но никто из командиров как-то не обратил мое внимание, что ПРИ ОБРАЩЕНИИ ГРАЖДАН К СОТРУДНИКАМ МИЛИЦИИ, они также должны приветствовать обратившегося. И действительно, устав патрульно-постовой службы предписывал именно это поведение.
Вот с тех пор отдание чести стало, лично для меня, нормой.
Навеял этот рассказ комментарий одного из подписчиков, написавший в комментарии -
«Всегда раздражали, что милицейские, что полицейские на ж/д транспорте. Ходят с наглыми рожами, ведут себя провокационно, тьфу на это зверьё вшивое».
Вероятно, полицейские дали повод так думать о себе. И возможно, именно по тому, что не выполняли ясные в своей простоте нормы устава, предписывающие, как надо общаться с гражданами.
Есть такое понятие - профессиональная деформация. Проявляется во многих профессиях, сопровождающихся общением с население. Пример - хамы врачи, надменные продавцы, грубые полицейские. Думаю, что подписчик и встретился с людьми с профессиональной деформацией.
Или с людьми, которые ошиблись в своей профессии изначально.
До сих пор помню слова, уже знакомого Вам моего первого командира отделения, простого тамбовского парня Сашу Кораблинова: «Все должно быть вежливо и культурно».
Кто прочитал меня впервые, буду очень благодарен, если станете моим подписчиком, поставите лайк статье и напишите, что Вы думаете по поводу моей статьи.
А сегодня я постараюсь выложить короткую заметку от том, как я не смог при обращении ко мне, помочь народному артисту СССР Глузскому.
