Мы знаем Ленина разных инстанций:
от гимназиста до Предсовнаркома.
Любого – знаем! Но, может статься,
с последним Лениным не знакомы…
Усилием воли своей и народа
поднявшись до самого высшего трона,
лежал он на лоне последнего года
живыми останками Вавилона.
Слетались соратники, словно стервятники,
идею его, как добычу, дробя,
и каждый на Ленинском клялся цитатнике –
любовью к нему, но во имя себя!
Горийский орёл подлетал к Прометею
и душу его, словно печень, клевал.
А Ленин молчал, запрокинув в Идею
двух глаз застеклённых восточный овал.
И руки его, как потухшие свечи,
лежали – из воска – поверх одеяла.
И он постепенно черты человечьи
терял, обретая черты Идеала…
Так было снаружи недвижного тела,
но Ленин был жив и рассудок был трезв!
И он понимал, что Земля не созрела
для жатвы, едва для посева прозрев.
И сквозь полужизнь, полусмерть, полудрёму
он слышал Истории грозный набат –
и вдруг ощущал, как ребёнок из до́му
сбежавший, что сам он во всём виноват…
Сгорит пол-России в огне Прометея,
да только вот пухом не будет земля:
прикован, лежит он на дне Мавзолея –
у стен вавилонских немого Кремля.
1975
Оскар Грачёв