(«Бешеные деньги»)
В литературе XIX века иногда встречается словечко «рамоли» (от франц. ramolli - расслабленный). Вообще оно означает болезнь (пояснение в словарях: «Человек, страдающий размягчением мозга, паралитик»), но часто его употребляют, говоря «о физически или умственно немощном, потерявшем силы, способности человеке». И именно это слово мне так и хочется употребить, говоря о ещё одном «герое» «Бешеных денег» - Кучумове.
Его частенько называют князем, хотя точно мы так и не узнаем, имеет ли он право на этот титул. «Он не сиятельство, он просто Гриша Кучумов, а это мы так его зовем оттого, что очень любим», - скажет Телятев. Автор представит его нам тоже без титула: «Григорий Борисович Кучумов, лет 60, важный барин, в отставке с небольшим чином, имеет и по жене и по матери много титулованной родни».
Как б там ни было, князь он или не князь, но Кучумов явно – человек из высшего общества, а ещё более сам стремится подчеркнуть свою исключительность: «Наше общество слишком взыскательно, слишком высоко, довольно трудно попасть новичку; много, много надо иметь…»
А что же он представляет собой на самом деле? Телятев даст ему ироничную, но очень точную характеристику: «Он человек очень хороший… Мы все его любим; только он забывчив очень. У него точно было большое состояние, но он часто забывает, что всё прожито. Да ему легко и забыть: у него теперь и обеды, и балы, и ужины, и великолепные экипажи, только всё это женино, и всё ещё при жизни отдано племянницам. А ему собственно выдаётся деньгами не более десяти рублей на клуб».
«Забывчивость»? Или всё же какая-то действительно «умственная немощь»? С первого же появления на сцене Кучумова мы увидим его стремление, что называется, «пустить пыль в глаза». Он и выйдет, напевая: «Ма in Ispania, ma in Ispania... mille e tre...» (если кто-то не помнит, в арии речь идёт о любовных победах дон Жуана («А в Испании, а в Испании… тысяча и три…»). Он и будет стремиться предстать перед Лидией этаким дон Жуаном, предлагая ей огромное содержание: «С тебя будет пока сорока тысяч на первый раз?.. На первое время вам сорока тысяч слишком довольно. Послушай, если ты не возьмёшь, я выброшу их из кареты, нарочно проиграю в клубе. Во всяком случае, я эту сумму уничтожу, если ты не хочешь взять её».
Только, в отличие от того же Кнурова в «Бесприданнице», подобной суммы «князинька» в руках давно уже (а может быть, и вообще) в руках не держал, вот и приходится ему всё время говорить про свою рассеянность (то бумажник на столе оставил, то не тот сюртук надел), а под конец и вообще придумать полную небылицу: «Мой человек, которого я любил, как сына, обокрал меня совершенно и убежал, должно быть, в Америку» (чем вызовет насмешку Телятева: «Очень жаль мне твоего человека! С тем, что у тебя можно украсть, не только до Америки, но и до Звенигорода не доедешь»). Мы видим, что Кучумов стремится «срывать цветы удовольствия», ничего при этом не платя. «Он и двести может, то есть обещать, а заплатить где же! У него редко и десять рублей найти в кармане можно», - заметит Телятев.
Островский показывает нам полное ничтожество этого «князя». На словах дорожа принадлежностью к высшему обществу, выражая полное презрение к Василькову («Надо быть разборчивее… Неприятен... Кто он такой, откуда взялся, никто не знает»), на деле он не может законам этого самого света следовать, и свидетельство тому – история его проигрыша Василькову. Об этом расскажет Глумов: «Хорош Кучумов!.. шестьсот рублей отдать не мог. В первый раз человека видит и остался должен...» (напомню, что в дворянском обществе карточный проигрыш - это «долг чести», который должен быть выплачен немедленно). А затем те самые шестьсот рублей появятся совершенно неожиданно: он даст их maman Чебоксаровой при переезде, а всё тот же Телятев пояснит: «Он пять дней бегал по Москве, искал их, насилу ему дали на месяц и взяли вексель в две тысячи рублей. Я думал, что он ищет денег для вашего мужа, которому он уже давно проиграл в клубе эту сумму и не заплатил». А в финале пьесы после очередного хвастливого заявления Кучумова («Я без тысячи рублей из дому не выезжаю») Васильков потребует: «Так отдайте мне шестьсот рублей, которые должны по картам». И услышит в ответ: «Вы можете получить эти деньги с Надежды Антоновны».
Васильков в развращении Лидии больше всего обвиняет Телятева, а мне кажется, что ещё бо́льшая вина лежит на Кучумове, усиленно сбивающем её на путь супружеской измены, причём без всякой возможности дать что-либо взамен.
Я не знаю, что связывает «князиньку» с семьей Чебоксаровых. Лидия скажет: «Он благодетель всего нашего семейства, почти родственник». Сам он Надежде Антоновне предложит: «Уж позвольте мне заменить Лидиньке отца на время его отсутствия. Я знаю её с детства и люблю, поверьте мне, больше, чем дочь... люблю... да...» Видимо, знакомство очень давнее (не случайно именно к нему обратится маменька Чебоксарова: «Я откровенна только с вами», «Я всегда была в вас уверена»). И сам он, как всегда, пытается представит себя человеком, который может что-то сделать: «Разве у него [отца Лидии] мало знакомства! Да вот я, например... Вы ему так и напишите, чтоб он ко мне адресовался прямо», «По старому знакомству, я рад... Что для меня значит...».
Только сделать он ничего (и, видимо, давно) уже не может. Возможно, когда-то и мог. Возможно, когда-то был в числе тех, кто сумел как-то замять дело Чебоксарова-отца о растрате. Но сейчас он ещё способен обмануть мать и дочь Чебоксаровых, но светские знакомые цену ему прекрасно знают. Глумову он пригрозит: «Уж ты дождёшься, выгонят тебя из Москвы. Смотри. Мне только слово сказать!» - а нарвётся лишь на насмешку: «Да ты давно бы сказал; может быть, Бог даст, попаду в общество людей поумней вас».
Знакомые уже привыкли постоянно ловить его на лжи: «Заезжаю я вчера в купеческий клуб, прошел раза два по залам, посмотрел карточку кушанья, велел приготовить себе устриц...» - «Какие теперь устрицы!» - «Нет, забыл, велел приготовить перменей» (что это такое? Обычно указывают, что сказано ошибочно вместо «пельмени»). Впрочем, иногда, если верить Телятеву (а я ему верю), он имеет возможность «показать себя»: «В именины и в праздники дают ему пятьдесят, а иногда сто рублей. Ну, вот тогда и посмотрите на него! Приедет в клуб, садится в конце стола, тут у него и трюфели, и шампанское, и устрицы; а как разборчив! Прислугу всю с ног собьёт, человек пять так и бегают около него. А уж что достаётся бедным поварам!»
Но чаще всего он только обещает: «А я вас в воскресенье обедом накормлю дома, дам вам севрюгу свежую, ко мне из Нижнего привезли живую, дупелей и такого бургонского, что вы…» - а сам предпочитает выпивать за чужой счёт: «Я тоже сделаю вам честь, выпью с вами».
В отличие от Телятева, Кучумов, похоже, совершенно не задумывается над своим положением и ничего не стыдится. Даже приехав к Лидии, чтобы сообщить о своём «несчастье» (ограблении «человеком»), он продолжает беспечно напевать: «Io son rico... [Я богат…]»
А дальше мы увидим его полнейшее равнодушие к бедам той, которой ещё так недавно клялся в обожании:
«Лидия. У меня описывают имущество, привезли вы сорок тысяч?
Кучумов. Io son rico... Нет, вы представьте себе, какое со мной несчастье…» - и ничуть не смутится, когда Телятев поправит: «Неправда. Noi siamo poveri [Мы бедны]». Впрочем, его долги, вероятно, очень скоро приведут и его к подобному финалу. Вспомним: «Вчера описали мебель у двух моих знакомых, сегодня у вас, завтра у меня, послезавтра у вашего Кучумова. Это нынче такое поветрие».
Можно много говорить и спорить о чувствах, которые вызывают Васильков или Телятев. Но, мне кажется, что отношение к Кучумову может быть только одно – брезгливость.
******************
Остаётся ещё один персонаж комедии, о котором нужно говорить, - это Глумов. Здесь Егор Дмитрич - лицо эпизодическое, однако ему посвящена другая пьеса, не менее известная. И, наверное, разговор о нём с неё и следует начать.
До следующего раза!
Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал!Навигатор по всему каналу здесь
"Путеводитель" по пьесам Островского - здесь