Найти в Дзене

Бабка знает все

Ссылка на предыдущую часть Никто не знал точно, о чем говорила с Ерохиными ясновидица, но односельчане были свидетелями того, как истово Марья и Яков молились в маленькой деревенской церквушке. Медведище Яков, бывший там последний раз в далеком детстве, отбивал земные поклоны, колотясь порой о пол лбищем так, что половицы трещали. Петровна, про которую говорили, что уж эта бабка знает все на свете, клятвенно заверяла, что трещит на самом деле его голова, из которой мужик таким манером дурь выбивает. Так ли оно было или нет, но Якова с того дня словно подменили. Он бросил пить и с той же охотой, с какой предавался раньше этой пагубной страсти, занялся обустройством дома и подворья. В молодости он занимался плотницкой и столярной работой. Руки у него были золотые, а настоящего уменья, как говорится, не пропьешь. К зиме дом Ерохиных стало не узнать. Отремонтированный, с новыми резными наличниками и крыльцом он стал прямо-таки украшением деревни. Горожане-дачники частенько заглядывали к

(Домовые тоже плачут, 8)

Ссылка на предыдущую часть

Никто не знал точно, о чем говорила с Ерохиными ясновидица, но односельчане были свидетелями того, как истово Марья и Яков молились в маленькой деревенской церквушке. Медведище Яков, бывший там последний раз в далеком детстве, отбивал земные поклоны, колотясь порой о пол лбищем так, что половицы трещали. Петровна, про которую говорили, что уж эта бабка знает все на свете, клятвенно заверяла, что трещит на самом деле его голова, из которой мужик таким манером дурь выбивает. Так ли оно было или нет, но Якова с того дня словно подменили. Он бросил пить и с той же охотой, с какой предавался раньше этой пагубной страсти, занялся обустройством дома и подворья. В молодости он занимался плотницкой и столярной работой. Руки у него были золотые, а настоящего уменья, как говорится, не пропьешь. К зиме дом Ерохиных стало не узнать. Отремонтированный, с новыми резными наличниками и крыльцом он стал прямо-таки украшением деревни. Горожане-дачники частенько заглядывали к Ерохиным, чтобы перенять что-либо для себя у доброго мастера.

Марья не отставала от мужа. В доме у нее были теперь чистота и порядок. С Яковом они стали жить в ладу. Она-то ведь его и раньше всегда жалела, хоть и терпела много от хмельного буйства муженька. Словом, все у них пошло по-человечески... Только вот сынишка, Митька, так и не нашелся. Объявленный по стране розыск ничего не дал. Односельчане судачили, что уж мальчонки наверняка в живых нет. Утонул вместе с котом, и вся недолга! Но отец и мать продолжали его ждать.

Они, казалось, о плохом не думали. Перед Рождеством пригласили священника, чтобы тот освятил дом и отслужил молебен. То безобразие, которое городские называли полтергейстом, больше у Ерохиных не повторялось. Они о нем вслух не поминали, хоть наверняка все запомнили, особенно Яков.

Однажды другая старая бабка, считающая, как и Петровна, что знает все на свете, ляпнула Марье, что ее Яшка, дескать, не жилец, потому что двойника видеть – к смерти! Но Марья послала подальше злую дуру и ничего не сказала мужу об этом разговоре.

***

А что же Домовой? Представьте, он тоже пропал. О нем ничего не было слышно. Даже Полудница не знала, жив ли он или сгинул где-то от тоски и печали. Иногда она думала, что он отправиться на поиски кота Василия. Ведь домовые способны отлучаться из родных мест, когда хотят помочь кому-то. Тем более, что дом Ерохиных не был ему своим. С хозяином он поссорился, хозяйский мальчонка пропал, а вместе с ним – задушевный друг, кот Василий. Так и не нашли их, сколько ни искали, не живых и не мертвых.

«Может, – думала Полудница, – к Водяному отправился старый в поисках кота или к другой какой родне?» Ей было скучно. Вокруг деревни, в лесу и в полях лежал снег, густо мела метель. Вот-вот должны были ударить крепкие морозы. Давно пора была ей отправляться в лес, чтобы ждать там лета в компании с кикиморами, полевыми, лешими и прочими-разными духами. Но Полудница все тянула и тянула с отбытием, слоняясь вокруг дома Ерохиных в надежде, что Домовой вдруг да и объявится.

На святочной неделе Марья, прибравшись в доме, накрыла, на ночь глядя, стол, и пригласила откушать дедушку Суседко с госпожой Хозяюшкой. Наутро первым делом она побежала смотреть, съедены ли ее угощенья. К большому огорчению Марьи, никто к ним не прикоснулся.

Расстроенная женщина отправилась к старухе, которая слыла за понимающую в таких делах. Знакомые бабы уверяли, что уж эта бабка знает все относительно домовых и их привычек!

Старуха явилась в избу к Ерохиным, прошлась по ней от голбца до чердака, чего-то нашептывая, и заявила, что угощаться в дому некому.

– Нету у вас никого, милая, ни Домового, ни Хозяйки его, даже мышей нет! Если и был у вас батюшка-Суседко, то давно сгинул или ушел и всю живность с собой увел. Плохо ваше дело!

– Да как так нету-то, бабушка? – запричитала Марья. – Да где ж его взять?

Если честно сказать, она втайне очень надеялась, что сыночек Митька, которого Яков нечистой силе отсулил, не где-нибудь, а в родном дому, от людей невидимый, скрывается. Рассказывали о таких случаях старые люди.

Горько плакала Марья, узнавши, что нет в доме вовсе невидимой силы, но бабка всезнающая надоумила ее, как быть. Вот ведь как полезны такие
старухи, оказывается! Приказала она Марье испечь три булочки. Да только так печь, чтобы руками теста не касаться! После же помолиться надо и спрятать испеченное в голбец, под печку и на чердак. Марья все так и сделала. А в полночь отправила старуха Марью с Яковом, каравай им в руки давши, на тот самый двор, где когда-то стоял родной дом Домового, – нового-то там пока ничего не построили. Долго при свете луны стучали Ерохины по старым бревнам осиновыми палками и кричали – звали Домового на свой двор, кланялись на все четыре стороны и местечко тепленькое у печи обещали. Даже молодого черного кота Яков откуда-то в дом принес, потому что знающая все бабка поведала, будто домовые шибко котов любят.

То ли все это подействовало, то ли так уж получилось, но утром Марьино угощение оказалось съеденным. Обрадовалась она: видно, пожаловал Суседко-Домовой в их дом. Что же до кота, то люди видели, как мчался он опрометью со двора, словно кипятком припеченный. Не удалось его обратно принести, так бился он в руках у Якова, кусался да царапался...

За всей этой возней не заметили Ерохины, как Крещенье пришло. В середине Крещенской недели вдруг заявился откуда-то к ним старый кот Василий, тот самый, что так Якову когда-то не поглянулся. Марья и Яков обрадовались ему, словно родному. Кормили, поили, обиходили, надеясь на добрые вести о сыне. И дождались: буквально на следующий день приехали к ним женщина и мужчина из социальной службы, привезли мальчика, найденного в поселке километрах в десяти от села. Глянули Ерохины и обмерли: то был их сыночек Митька. Где он был и как в поселке очутился, парнишка не помнил, но родителей и родной дом признал, а кота взял на руки и долго ходил так, не желая разлучаться с ним...

Прошло какое-то время, и все наладилось. Жизнь в доме Ерохиных устаканилась, вошла в свою колею. Митюшка рос, Марья и Яков радовались, на него глядя. Кот урчал на печке, ластясь к кому-то невидимому, а в доме и на дворе был полный порядок. Вот так закончилась эта история! Хотите – верьте, хотите – нет...

***

Уважаемые гости канала! Пишите, что вы думаете об этой истории, ваше мнение очень важно для нас. Не забывайте о лайках! Подписывайтесь на канал, будут еще интересные истории.

***

картинка автора