Виталий Буняк
Приземлив вертолёт на стоянку, Женька шёл сдавать документы в плановый отдел и неожиданно встретил Володю. Всегда весёлый Володя выглядел подавленным.
- Привет, Володя! Почему не вижу радости на твоей неунывающей физиономии? – шутя поприветствовал его Женька.
- Какая может быть радость, если оказалось, что подхватил болячку, которая не от нервов, а от удовольствия!
- Шутишь?
- Если бы, - Володя вздохнул и рассказал невесёлую историю о своей работе последнего месяца с партией геологов. У молодой женщины геодезиста был день рождения, и он тоже был приглашён. После вечера начали расходиться, и хотя многие мужчины хотели бы остаться с грудастой именинницей, но она оставила у себя Володю. Спустя два дня она пришла к нему заплаканная, и сказала, что сегодня она узнала, что заразилась гонореей от мужа, вернувшегося из командировки с Алтая.
Уверяла, что он сам признался. Принесла какие-то таблетки и просила не называть её фамилию, если будет расследование. Володя спросил, не знает ли Женька врача, у которого можно будет анонимно подлечиться. Женька пообещал, что вечером сведёт его со своим одноклассником, который закончил медучилище и теперь служил в военном госпитале, возможно, тот что-то подскажет.
Володя докурил папиросу и неожиданно произнёс:
- Пожалуй, Лёва прав. Бог есть, и за блуд он кого-то наказывает, а кого-то предупреждает, - Володя выразительно посмотрел на Женьку, - ты ведь в Берёзово тогда тоже не случайно оказался?
- С чего ты взял?... Конечно, случайно…, - но по тому, как Женька стушевался, Володя понял, что слухи, которые ходили о его связи с Ритой – не беспочвенны.
В плановом отделе Женька встретил Лёву, Васю и ещё нескольких пилотов вертолётов. Лёва спросил, знает ли кто-нибудь, почему их всех отозвали с точек, но никто ничего не знал.
Когда Лёва и Женя остались одни Лёва сказал, что у него был разговор с замполитом по поводу вступления в партию. Признался, что он замолвил слово и за Женьку.
- А на кой мне это надо? – Женька с недоумением смотрел на Лёву.
- Женя, пойми, от того будешь ли ты в партии будет зависеть и твой карьерный рост. Тем более, что для лётчиков нет квоты, как для инженеров. У нас все вплоть до начальника управления, идут по категории, как рабочие, - Лёва помолчал и добавил, - в такое время живём, Женя…
Невесёлые мысли нахлынули на Женьку. Предстояло как-то решать вопрос с укомплектованием его экипажа другим авиатехником, поскольку дальше с Пашкой летать было нельзя. Встревожил его и непонятный намёк Володи о его связи с Ритой. Хотя ему и хотелось выяснить, откуда он это знает, но поразмыслив, Женька решил промолчать.
Теперь ещё предложение Лёвы о вступлении в партию. Этим летом они с Лёвой поступили на общетехнический вечерний факультет при строительном институте. Лёва помогал ему сдавать экзамены. Но вечерние занятия они посещали только вначале, а потом предоставляли справки из отряда, что они находились в командировке.
Вступать в партию Женька не собирался, наслушавшись разговоров, которые вели заводские приятели отца.
Один из них, который работал мастером в цеху, доказывал, что политика партии искусственно сдерживает производительность труда. У него есть токарь, который мог бы давать полторы-две нормы в смену, но не делает этого, поскольку сразу срежут расценки. А Ленин предупреждал, что побеждает тот общественный строй, который обеспечивает более высокую производительность труда. Но и Лёва тоже был в чём-то прав…
Женька шёл в столовую и увидел Риту. Трусливо сделав вид, что он её не заметил, повернул в сторону стоянок. Навстречу ему шёл его первый авиатехник Михаил Кириллович и у Женьки сразу возник план. Не вдаваясь в подробности, он попросил Кирилловича перейти в его экипаж.
– В этом нет необходимости. Ты, наверное, ещё не знаешь, что все вертолёты Ка-18 передаются в Молдавское управление, - обрадовал его Михаил Кириллович, за что Женька готов был его расцеловать. Кончилась вертолётная ссылка!! Ура-а!!! Женька бежал в эскадрилью обрадовать однокашников, но оказалось, что эта новость им уже известна.
Женька на остановке ожидал троллейбуса, когда увидел, как от штаба отъезжает красный «Запорожец» пилота Васильева, которому посчастливилось его выиграть в лотерею. За необычный яркий цвет шутники окрестили транспортное средство «пожарная машина». Женька поднял руку: - Не подбросишь в город на своей «пожарке»?
Машина остановилась:
- Садись, остряк-самоучка, - открыл дверцу Васильев. Машина покатилась не по центральной дороге, а по грунтовой в направлении города. Впереди показались одноэтажные постройки окраины города. На перекрёстке Васильев повернул налево.
– Стой, мне надо направо, - давай за отдельную плату, - Женька шутливо обратился к Васильеву.
– В другой раз. Не нравится – вылезай.
Женька поблагодарил, и вышел из машины.
Место было ему мало знакомым, и он прикинул, как ему выйти в сторону центрального проспекта. Его наполняла радость от того, что наконец-то он перейдёт летать на самолётах, а не на этих «скрипках», которые через пару дней пилоты перегонят в Молдавию. Впереди переучивание на Ан-24. Главное потом не задержаться на долго во вторых пилотах, когда ты уже привык к самостоятельной работе. Ведь, как шутят пилоты, второй в полёте мягко держится за управление и ждёт получку. А там ввод в строй командиром и дальние рейсы: Сибирь, Кавказ, Прибалтика!
***
Судьба Женьки все эти годы складывалась удачно. В десятом классе ещё до нового года он так и не определился куда поступать: в институт, в военное училище или на завод. Помог сосед Боря из 10-го «Б», который собирался с одноклассником поступать в лётное училище гражданской авиации. Втроём они приехали в аэропорт в отдел кадров узнать о порядке поступления в училище. Женька с интересом смотрел на сосредоточенных, куда-то спешащих людей в красивой тёмно-синей форме с шевронами на рукавах, на широкий простор аэродрома, где периодически взлетали и садились самолёты, и ему это понравилось.
У двери отдела кадров им пришлось ждать начальника. Переговариваясь, они рассматривали вывешенные объявления с информацией об учебных заведениях ГВФ.
– Здесь во всех средних учебных заведениях надо сдавать два экзамена письменно: русский – сочинение и математику, - заметил Боря, - придётся мне математику подтянуть.
Возле окна стоял пилот в потёртой кожаной куртке и выгоревшей форменной фуражке с крабом. От него несло острым запахом карболки, как узнал позже Женька, это были последствия разбрызгивания с самолёта гербицидов. На низком подоконнике он раскладывал какие-то бумажки, прислушиваясь к разговору будущих абитуриентов. Уходя, он обратился к ним:
- Главное для вас, ребята, – это пройти медицинскую комиссию, - и толи в шутку, толи всерьёз, улыбнувшись, добавил - так как лётчик должен быть тупым, но здоровым.
Проходили медкомиссию и сдавали экзамены в Киеве. Один Женька был допущен к экзаменам, остальные не прошли комиссию. По сочинению он писал про Кондрата Майданникова, из «Поднятой целины» Шолохова. По математике он решил все примеры, за исключением одного. Потом внимательно присмотревшись, понял, что если выражение в числителе взять в скобки, то пример легко решался. Примеры в билете были написаны зелёными чернилами. Сзади сидел парень с авторучкой с зелёными чернилами.
Женька попросил его ручку и поставил в примере скобки. Набрав девять баллов, Женька был зачислен курсантом в Сасовское лётное училище.
Первое время в училище режим по распорядку, построения и дисциплина не очень понравились Женьке, но он смирился. Ведь в армию всё равно пришлось бы идти, а в училище по окончанию присваивали офицерское звание. Учился средне, без энтузиазма, пока не подошли парашютные прыжки. Курсанты изучали запасной и основной парашют ПД-47 (парашют десантный 1947 года), который открывался небольшим красным вытяжным парашютом.
Потом проходили тренировку по правильному приземлению. Накануне под руководством инструктора ПС (парашютной службы) Ивана Денисовича Бойцова, каждый курсант произвел укладку своего парашюта.
В день прыжков погода стояла пасмурная, но высота облачности позволяла, и зелёный Ан-2 взлетел с первой группой курсантов. Женька был во второй группе и с интересом наблюдал, как самолёт набирал высоту, как был выброшен пристрелочный груз, или, как его называли «Иван Иванович», а потом небо расцвело белыми куполами парашютов. Назначенная группа курсантов по команде разбежалась собирать вытяжные парашюты. После посадки и заруливания Ан-2, вторая группа направилась к самолёту. С основным парашютом на спине и запасным впереди Женька шёл вторым в группе.
Инструктор Бойцов рассадил курсантов в самолёте на приставные сиденья соответственно с их весом. Сначала должны были прыгать самые тяжелые. Упражнением было предусмотрено в первом прыжке раскрытие парашюта вытяжной фалой, и каждый курсант, зайдя в самолёт, закрепил карабин фалы за натянутый в самолёте трос.
Взревел двигатель и самолёт начал выруливать. До этого Женька на самолёте не летал даже пассажиром, и его захватили новые ощущения. Самолёт медленно набирал высоту. По весу Женька должен был прыгать вторым за кряжистым молчаливым Вадимом, парнем из Вологды. Они сидели рядом. Бледный Вадим сидел возле двери с закрытыми глазами. Иван Денисович стоял в пилотской кабине, потом он подошёл открыл дверь, и стараясь перекричать рёв двигателя, скомандовал: «Приготовиться!»
Все встали. Вадим подошёл к двери, упёрся руками в окантовку и застыл… Последовала команда: «Пошёл!», но Вадим не тронулся с места. Лицо у него было отрешённое словно каменное. Ни крепкий мат Бойцова, ни его попытки столкнуть широкоплечего Вадима, результатов не дали. Иван Денисович хлопал его по щекам и наконец крикнул: «Садись на место!» Но напряжённый Вадим всё также отрешённо стоял у раскрытой двери. Бойцов, метнулся в пилотскую кабину, и самолёт пошёл на снижение.
Только когда на земле был выключен двигатель, Вадим ожил. Он тяжело спрыгнул на землю, расстегнул лямки и скинул парашюты. Уходил не оборачиваясь, опустив голову. Иван Денисович обратился к курсантам:
- Если ещё у кого-то есть сомнения, то выходите сейчас. Ничего зазорного в этом нет. Не каждому лётное дело по плечу. За шестнадцать лет моей работы - это третий случай, когда курсант впадает в ступор.
Все молчали, и Иван Денисович крикнул пилотам: «Запуск!».
Прыжок с парашютом, тот восторг, который испытал Женька не могло ни с чем сравниться! Вывозные полёты на спарке Як-18А его ещё раз убедили, что ему повезло, что он выбрал эту крылатую профессию пилота! Теперь это кардинально изменило его отношение к учёбе.
В училище Женьку судьба свела с Лёвой Варевским, парнем из Каунаса. Мать у Лёвы была литовка, отец - еврей. Кроме русского и литовского он знал ещё польский язык и хорошо говорил на английском.
Учась в школе, Лёва увлёкся планерным спортом. Как-то он прочитал статью Уинстона Черчиля, где он писал, что самые счастливые люди - это те кто своё увлечение сделали своей работой. Эта мысль определила его судьбу и он поступил в лётное училище.
Всесторонне развитый он сильное впечатление произвёл на Женьку, а после одного случая они стали неразлучными. Лёве прислали дефицитную электробритву, и он к своему несчастью, открыл посылку на почте. Это заметили местные из шпаны и решили её отобрать.
На выходе человек пять его окружили и неизвестно чем бы всё закончилось, если бы не Женька, который внезапно появился и кулаками восстановил справедливость.
Беззаветно влюблённый в авиацию, Лёва, как все планеристы, обладал тонким лётным чутьём. Они были в одной лётной группе и часто летали вместе в пилотажные зоны, экспериментируя, особенно на пилотажном Як-18. Но однажды на самолёте Як-12, который не был приспособлен для пилотажа, находясь в одной из дальних зон, Женька, не предупредив Лёву, лихо выполнил переворот, перевернув машину вверх колёсами.
Когда самолёт вошёл в пикирование Лёва крикнул:
- Не разгоняй скорость! Самолёт развалится!
После посадки они зашли за хвост самолёта отлить. Лёва был как никогда серьёзен:
- Ты хоть понимаешь, что нас могут отчислить из училища? Если для тебя это ничто, то для меня это главное в жизни.
Женька почувствовал себя провинившимся школьником. Он искренне извинился перед Лёвой за свою выходку, но тот отвернулся и до конца дня с ним не разговаривал. Его молчание Женьку угнетало. Возвращаясь с ужина Лёва вдруг произнёс:
- Раздолбай ты Ильин, но возможно такие, и становились героями на войне.
Женька посмотрел в след удаляющемуся красному «запорожцу», и решив сократить путь к проспекту, где ходил городской транспорт, повернул в проулок. Пройдя пару кварталов, он неожиданно оказался возле дома, где жила Катя. Женька нащупал в кармане дефицитный шелестящий серый пакетик с презервативом, и его безумно потянуло к калитке. В предчувствии близости сердце застучало где-то в горле. Дверь открыла Катя. Они поцеловались, и Катя, взяв его за руку, неожиданно повела в спальню:
- Давай быстрее, а то родители скоро придут. Ты же за этим сюда пришёл... – и она начала расстёгивать халат, обнажая кружевной белый лифчик.
Женьку это удивило, поскольку до этого Катя никогда не проявляла инициативу. Он снял китель, достал презерватив.
– А это больше не понадобится. Я беременна!
– Как беременна!?
- А так! Забыл, что у тебя в прошлый раз всё прорвалось? - Катя сняла лифчик и ослепила застывшего Женьку розовыми молодо торчащими сосками.
Женька был оглушён этим неожиданным известием и что-то трусливое, подленькое проснулось где-то внутри, и настоятельно требовало сейчас же бежать, бежать отсюда! Он абсолютно не был готов к такой неожиданности.
– Ну что же ты ждёшь, - Катя с тревогой смотрела на него своими большими карими глазами.
Женька не находил нужных слов, в голову приходило: может ты ошиблась, мы что-нибудь придумаем… Но это было всё не то. Катя почувствовала его смятение, в её глазах сверкнули слёзы и она отвернулась. Женька подошёл к ней, накинул на её обнажённые плечи халат, и каким-то чужим голосом сказал: - Успокойся! Всё будет хорошо!..
Затем развернулся, накинул китель, схватил фуражку и выскочил из дома. Он шёл быстрым шагом, ещё не полностью осознавая наступившую реальность. Он так привык к своей свободе к безответственной и беззаботной жизни и не мог себя даже на минуту представить в роли мужа и отца.
Он оказался в каком-то незнакомом скверике, и до него дошло, что он в одной руке держит фуражку, а в другой серенький пакетик, на котором красными буквами написано «Баковский завод резиновых изделий». Вот он источник всех бед! Всё так хорошо складывалось, и вот из-за этой ненадёжной резинки теперь на него нахлынули неприятности. Бракоделы! Наверное, в конце месяца выпускали! В космос летаем, а надёжную резинку сделать не можем! Бракоделы! И Женька с ненавистью швырнул дефицитный пакетик в урну.
Он вышел на центральный проспект и оказался у ресторана «Эдельвейс». Женька был в форме, но не раздумывая открыл дверь. В просторном зале свободных мест было много. Женька выбрал столик в углу за пальмой. Ему надо было собраться с мыслями. Поделиться было не с кем, да и надо ли делиться? Ответ лежал на поверхности: как порядочный человек он обязан жениться. Но как отказаться от своей такой весёлой неунывающей богатой яркими впечатлениями и встречами жизни?!
Он заказал для начала сто пятьдесят водки и салат «столичный».
– Возле вас можно приземлиться? – крепкий мужчина лет тридцати пяти стоял возле стола. Женька посмотрел на посетителя, и согласно кивнул.
– Михаил, - представился незнакомец.
- Евгений!
- Что отмечаем, победу или просто хорошее настроение? - Михаил раскрыл меню.
– Разочарование, - неожиданно выпалил Женька и после выпитой рюмки за знакомство, просто так незнакомому человеку открыл душу, поведал о своих переживаниях, которых до этого никогда не испытывал, рассказал и про Риту.
– Быбы меня любят, - не без самодовольства похвастался Женька, - и я их всех люблю. А как теперь быть? Ну не хочу я сейчас жениться, и подлецом оказаться тоже не хочу! Что делать, не знаю…
Михаил внимательно слушал не перебивая:
- Во-первых, тебе надо сейчас прекратить это, - он щёлкнул по графинчику с водкой, - могу тебе признаться, что мы с тобой, кажись, одного поля ягоды. Меня тоже женщины не обделяли своим вниманием, и я тоже когда-то женился по залёту. А теперь я благодарен судьбе, что в моей жизни всё так случилось. У меня сейчас две дочки и это - самое большое счастье!
Михаил достал портмоне и передал Женьке фотографию. На ней был запечатлён Михаил в лётной аэрофлотовской форме и красивая с надменным выражением лица женщина, а перед ними две очаровательные светловолосые девчушки, с большими бантами.
– Так мы с тобой коллеги, - изумился Женька.
– Поэтому я к тебе и подсел, как только увидел родную форму. С нашей работой необходим надёжный крепкий тыл. И поверь мне, это - семья! Твой будущий ребёнок, он ни в чём не виноват и ему нужен отец.
Михаил наполнил свою рюмку и вопросительно посмотрел на Женьку, но тот накрыл рюмку ладонью.
– Это правильно. Хочу тебе посоветовать, не повторять моих ошибок, сыграйте свадьбу, пока у невесты ещё ничего не заметно. А то я из-за нерешительности прятался от своей Тамары по командировкам, а она округлялась. До сих пор не может мне простить, что ей пришлось перешивать подвенечное платье.
И хотя Михаил был старше и опытнее, но Женьке не понравилось, когда он сказал, что такие, как Рита, это самки, которые быстро находят замену.
Обменявшись адресами, они расстались друзьями.
https://proza.ru/2021/10/30/1715
Предыдущая часть:
Продолжение: