«Река пряталась совсем рядом, под обрывом. Выйдешь с крыльца, сбежишь по тропке и - вот она! Узкая, юркая, с перекатами. При солнечной погоде - прозрачная и в бирюзу, отражая небо. При пасмурной - в тонкую точку и ребристая. При ветре порывистом - словно порезами покрытая, опасная. Зимой плотный лёд скрывает немалые глубины. Рыбаки места эти не любят, не прижились. По весне покров сходит, и толпятся льдинки ломаные публикой театральной у опор моста. Лезут горой, скрипят торцами. Грозятся обрушениями.
Я люблю её скромно, без восторгов. Люблю смотреть и отдыхать взором, в любую погоду. Сидеть на скамейке деревянной, держа спину - на весу) - прямо и безукоризненно. Вставать с закаменевшей задницей и мельтешить шагами к спуску. Там есть ещё одна скамья, пообширнее, поудобнее. Совсем у камышей, можно воды в горсть зачерпнуть. Лягушки шастают, стрекозы летают. Пагуба деревенской жизни - в привыкании.) Будто и везде должно быть так. Бестрепетно, бескорыстно, врастяжку.
Если б и плавать любила, ходила б на мостки. Они выше по течению притулились. Но воду предпочитаю созерцать.
В природе нет закономерностей, вся она - сплошной экспромт. Не знаешь, что будет дальше. Но тем и хороша, тем и хороша.. Не просчитаешь..»
«Я имею голос второго сопрано. Что это значит? С хрипотцой, низковатый. Грудной и вариативный. Понижая до шёпота, признаюсь. Возвышая до крика, свергаю. Рассказываю сказки «для взрослых» и пою песни для младенцев. Он позволяет мне быть доходчивой, понятной.
Я делюсь с дочерь бабскими секретами этим голосом. «Приседая» и становясь ближе. Я разговариваю с мужчинами им же - повелительно, от сердца. Я каюсь вторым сопрано, и возмущаюсь. Мне не узнать себя со стороны, но я знаю, как звучит - «Анна!..» - внутри меня. Меня любят за голос - меня любят за меня.
Голос - это и есть я. Он не меняется, с прожитым..»