Мурчин вскинула на Раэ такой вопросительный удивленный взгляд, какого он еще никогда у нее не видел. Так… не терять головы, один неверный жест, взгляд и уж в тем более слово будет ему стоить слишком, слишком дорого. Вести себя следует так, как будто нет подоплеки… а это как? Так, собраться с мыслями…
-Чтобы влезть в чистое, мне надо вымыться. Я, между прочим, в колодце сидел.
-Ах да, - спохватилась Мурчин, - сейчас я тебе устрою…
Она хлопнула в ладоши. Опять зашелестело по комнате.
-Приготовьте купальню, нагрейте воды, - приказала она сильфам, и повернулась к Раэ с довольным видом, - я тебя сама вымою.
-Я мог бы помыться и в ручье, - быстро сказал Раэ, - зря ты меня балуешь.
-Отныне никаких ручьев! – воскликнула Мурчин, - я тебе раньше не создавала никаких удобств, чтобы ты стал попокладистей. Все думала, когда ты у меня что-то запросишь. А что ты мог запросить, если не знаешь, что такое купальня?
-Я не пойду в купальню!
Мурчин поворошила на постели свитки из личного дела.
-Да ты наверное никогда горячей водой не мылся и небось мыло было только для рук и лица, да?
-Ну конечно же. Здоровый человек должен мыться глиной, - убежденно сказал Раэ, - мыло для тела это баловство.
-Дикарь! Ну теперь-то, когда я знаю, как ты рос, я ничему не удивляюсь…
-Да отпусти ты меня вымыться в ручье! Можешь даже сильфов не звать – просто дай трость, я дойду… не надо так уж слишком меня баловать!
-Прекрати вредничать! Только что был хорошим мальчиком, а теперь…
-Я не пойду в купальню, я не старый дед, не больной... и мыть меня не надо, я сам!
Мурчин усмехнулась, не сводя довольного взгляда с Раэ. В них начал загораться тот коварный огонек, с которым ведьма начинала задирать пленника:
-Хочешь меня опять вывести из себя? Нет, не выйдет. Я даже вернусь к тому, что вывело меня из себя в прошлый раз и покажу, что могу быть спокойна…Пока греется вода, ответь-ка мне, дружочек, на один вопрос… откуда у тебя вчера была кровь на вороте?
-А чего тогда не спросила? Чего сразу в колодец зашвырнула? Я бы ответил…
-Ну так ответь сейчас. Чего тянешь? Вот ты ж ведь умеешь быть невыносимым и доводить меня. Так откуда была кровь на твоем вороте?
- Из носа, - мстительно солгал Раэ, - у меня иногда течет… у меня так стало после того, как я в склеп к личу забежал. Перенапрягусь чуть-чуть и…
У Мурчин уже было несколько вспышек недовольства по поводу того, что лич в ее отсутствие посмел восстать из своего саркофага и подойти к крыльцу той части дома, где располагалась комнатушка Раэ. Ведьма не сразу смогла остановить ему кровь из носа, которая нет-нет да и начинала снова течь в самые неудобные моменты – когда сильфы разрезали Раэ ногу, когда Мурчин пыталась повиниться перед ним за свою жестокость… Тогда ведьма начинала злиться и ругаться на лича последними словами, обзывая его и сушеной мумией, и пивной воблой, и тухлой дохлятиной. Она слала на его голову проклятия, которые перемежались с ласковыми прозвищами для Раэ. Впрочем, мало-помалу возня с пленником ее заняла больше, чем лич, и она, похоже, о нем несколько подзабыла. Сейчас Раэ о нем напомнил, чтобы снова отвлечь Мурчин от своей персоны…
-Ублюдок! Сын помойной крысы и гуля! – тотчас воскликнула ведьма, - мало того, что у тебя носом кровь из-за него течет, так он тебе еще добавил, сволочь! Я-то думала – чего это он сидит на крыльце! А это он над тобой издевается! Небось завидует, что ты живой! И что теперь я люблю тебя, а не его! Ну ничего, я его накажу!
-Сидит? – тотчас переспросил Раэ, - так он что – не думал входить?
Когда у него тогда брызнула носом кровь и залила плачущих от страха альвов у него на руках, он даже испугаться не успел. Не успел сообразить, что это означает близость лича, о ней Раэ догадался только когда подоспевшая Мурчин начала того с бранью гнать с крыльца…
Когда Раэ в поднявшейся над его ногой суматохе начал осознавать всю опасность произошедшего, то сначала он испугался за альвов. Ох, батюшки, а ведь они сразу поняли, что на крыльце сама смерть, потому и плакали от страха, но не улетали от Раэ! Малыши, они не бросали его в такой грозной опасности! А каково же было их состояние, если у человека начало все в носу лопаться?.. Хорошо, что светящиеся шары Мурчин позволили ему украдкой заглянуть под лавку, под которой они спрятались от ведьмы, и увидеть, что все альвы живы, сбились в одну кучу из шерсти и перьев, немного как бы оглушены, но живы!
Тогда Раэ стал думать, что Мурчин попросту вовремя прилетела и успела прогнать лича, готового войти в дом. Ведь он же обещал прийти за Раэ, если тот не подаст весточки? У Раэ бы при этой мысли зашел бы ум за разум, не приди эта кошмарная мысль в тот миг, когда Мурчин полезла к его заголенным рваным связкам, попала по нервам, заставила завопить на весь дом и дрыгнуть ногой ей в лоб... Сильфы его ноги не удержали…
-Так он что – не думал входить? – еще раз ошарашенно переспросил Раэ, окончательно ломая правило ни о чем не расспрашивать ведьму, и уж в тем более заинтересованно.
-Еще бы он зашел! Он просто дразнил тебя! Пугал тебя! – рявкнула Мурчин, - О, он у меня дождался! Он у меня доигрался! Никто не смеет тронуть того, кого я люблю!
Ее глаза злорадно и торжествующе сверкнули.
-Но пусть он подождет расправы, - нараспев сказала она и перевела довольный взгляд на Раэ, - у меня есть хлопоты и поважнее… Надо кое-что обсудить. Так почему ты мне сразу не сказал что это была твоя кровь из носа на вороте? – недовольно спросила Мурчин, – Я же не знала что и думать и какие там у тебя тайны. Я бы не швыряла тебя в колодец! Вот у тебя ужасный, просто ужасный характер, Фере! Учти, что тебе от меня всегда достается поделом! Был бы ты более покладистый, жили бы мы душа в душу!
«Держи лакомник шире», - мысленно сказал ей Раэ.
-Мог подойти ко мне, я бы тебе ее остановила…я ж могу… - продолжала распаляться ведьма, - вот ты сам себе вредитель! Разве ты не понимаешь, как я о тебе хочу заботиться? Что для меня даже в радость для тебя что-то сделать?
-А кто мне вчера сказал – не жди, что я буду осматривать твою ногу? – спросил Раэ.
-Но ты же видишь, что я все-таки ее осмотрела и даже связки сама сшила! У тебя там был серьезный разрыв и сам бы он не зажил! Ты их надорвал в битве с костяным драконом – за меня бился! А потом бегал с больной ногой по дому и по лесу – окончательно все себе разорвал! Может быть, даже мне на зло! И вообще ты тогда должен был мне сказать, что у тебя серьезно… тогда бы не попал в колодец! Кстати… а как ты с такой ногой выбрался из колодца?
И Мурчин пристально глянула на Раэ, готовая его просверлить взглядом насквозь.
«Вот влип! Вру как по тонкому льду иду!»
-Даже не представляешь, как! Еле-еле… тогда, наверное, и добил…
-Вот ты меня нарочно доводишь, чтобы из меня сделать зверя! – отчеканила Мурчин, - на-роч-но! Все замалчиваешь и выжидаешь, когда и как укусить! И в чем причина?.. Ну конечно же! Вам в Цитадели объяснили, что мы звери. А так как я о тебе пытаюсь заботиться, добра тебе желаю, у тебя идет слом сознания, ты все пытаешься из меня слепить злую колдунью. Вот и выводишь меня из себя!.. Да-да, все так просто!
И, довольная осенившей ее мыслью, встала и прошлась по комнате, умеряя смешанные чувства.
Ее взгляд опять упал на свитки, и она вздохнула:
-Ах, Фере, мой милый бедняжка Фере! Поэтому ты так уклонялся от меня и моей помощи… Как же тебе тяжело… Ты по-прежнему сопротивляешься Цитадели в себе… Но я ее развалю внутри тебя, камня на камне не оставлю…
«Да слышал я это от тебя уже сто раз»…
И Мурчин потянула руку и с нежностью коснулась когтем его опухшего носа.
«А сейчас ты торжественно пообещаешь мне больше никогда на меня не злиться и не отправлять в колодец, быть терпеливой», - подумал Раэ.
-Я тебе докажу, что я на твоей стороне, - сказала ведьма, - довольно простым способом. Простым и действенным…. Если ты мне пообещаешь больше никогда не доводить меня и не злить. Никогда не давать мне повода сажать тебя в колодец!
-Я такого обещания дать тебе на смогу, - сказал Раэ.
-Зря, ты мне его все-таки дай.
-А ты знаешь, что данное под давлением слово не считается? – спросил Раэ.
-Ну вот ты опять все поперек! Хоть раз бы со мной согласился! Ну что, что тебе стоит сказать – «Мурчин, я обещаю тебя больше никогда не злить»?
-Я бы это сказал, но тебя разозлить можно даже нечаянно…
-Так ты пообещай, что никогда не будешь злить меня нарочно! Это что – сложно?
-Хорошо, - вздохнул Раэ, - Мурчин, я обещаю тебя никогда нарочно не злить.
-Вот так бы сразу! Видишь, как просто? А теперь я тебя вознагражу…
«Я уже боюсь, чем», - подумалось Раэ.
Мурчин отошла от кровати на достаточное расстояние, где-то шагов на тридцать. Раэ все никак не мог привыкнуть к тому, что покои были настолько просторны. И достала из воздуха, из пустоты, как с полки сняла… как она это сделала так запросто… тусклый серебряный сосуд с каплевидным дном. Он был испещрен магическими рунами и запечатан массивной пробкой. Мурчин кокетливо повертела кувшином издали. У Раэ опять заломило под грудиной из-за присутствия черной магии. Но сердце не екнуло. Все-таки он уже видел пустые сосуды из-под филактерий в Цитадели. Но то, что те сосуды были пустыми, а этот был с содержимым, чувствовалось даже с такого расстояния.
-Извини, ближе показать тебе ее не могу, ты смертный и хлопнешься в обморок, если я ее к тебе приближу. Хорошо, что ты тогда ее не нашел в том пространственном кармане… и даже близко рядом с ней не прошел…
И Мурчин щелкнула пальцами. Свистнул легкий сквознячок, чуть взъерошив ее волосы.
-Перечницу с кухни, - приказала она.
«Перечницу? Зачем?» - отстранено подумал Раэ, зачарованно глядя на серебряный сосуд, в котором лежала смерть лича.
-Так вот, Фере, я сейчас тебе докажу, что никто, даже сильные мира сего, вроде этого подонка Эне не смеют приблизиться к тебе. А все потому, что ты – мой!
По воздуху проплыла хрустальная перечница, которая стояла на кухне внизу.
- А сейчас я сделаю то, что тебя вообще может убить, пока ты смертен, мой дружочек…
Мурчин вцепилась когтистой нежной ручкой в пробку… Неужели… И высадила ее с гулким хлопком. Сосуд задребезжал. Раэ вскрикнул. Мурчин усмехнулась, довольная произведенным впечатлением.
-Я ее уже вскрывала, - сказала она, - а вот если это сделаешь ты – у тебя будет мгновенное кровоизлияние в мозг. Не может смертный вскрыть филактерию и не погибнуть. У личей все и на этот счет предусмотрено. Но не насчет таких, как я. Когда я ее в первый раз вскрыла, Эне у меня на коленях стоял!
И Мурчин жестом когтистого пальца подвесила филактерию в воздухе. Пробку положила на стол, заваленный книгами и писчими принадлежностями. Затем таким же жестом выдернула пробку из перечницы и нарочито манерно положила рядом с пробкой от сосуда. Перевернула перечницу над узким горлом серебряного сосуда и высыпала все ее содержимое в филактерию. В сосуде что-то стукнуло, невысоко из горлышка брызнуло чем-то черным. Раэ вскрикнул от ломоты под грудиной.
Мурчин тем временем заткнула пробкой филактерию, взяла из воздуха сосуд и хорошенько его потрясла.
-Поверь мне, он очень, очень сейчас жалеет, что посмел посидеть на твоем крыльце, - улыбнулась Мурчин.
Продолжение следует. Ведьма и охотник. 68 глава.