Виталий Буняк
В Кременчуг поезд пришел ночью. С железнодорожной станции мы пешком направились в город. Шли по еле освещенным улицам, расспрашивая случайных прохожих, где находится военное училище. На КПП училища, куда мы добрались, дежурный офицер посмотрел наши документы, но на территорию училища не пустил. Сержант, которому офицер дал указание, повел нас в приемное отделение, находящееся недалеко от корпуса училища. В темноте мы подошли к низкому длинному бараку. Сержант распахнул дверь. В освещенном мерцающей лампочкой коридоре, возле тумбочки с телефоном, на подоконнике сидел парень нашего возраста в мятой рубашке. Как мы потом узнали, это был дневальный.
Открыв каптерку, сержант выдал нам по суконному одеялу и еще по два грязных полосатых мешка разного размера. Сержант объяснил, что завтра днем мы должны будем наполнить мешки соломой, большой - для матраса, меньший - для подушки. Затем он повел нас вглубь барака, и здесь я увидел, что на всю ширину, на полу до самой стены лежали матрасы, на которых находились спящие. Я выбрал свободное место в углу под стенкой и, закутавшись в одеяло, сразу уснул.
Разбудила меня резкая команда:
- Рота подъем!..
Так началась новая страница в моей жизни.
В «первоначалке», как называли Кременчугское военное авиационное училище, курсанты учились один год и по окончанию направлялись в двухгодичные боевые училища, в основном в истребительную авиацию. Набор в училище составлял, наверное, человек двести пятьдесят, а приехали поступать со всего Союза, абитуриентов на много больше. Бараки, которые мы окрестили «клоповниками», были заполнены поступающими. Абитуриенты находились на карантине и подчинялись военному распорядку. Нас распределили по отделениям, взводам и ротам. Строем водили в столовую, где мы питались по солдатской норме. Ежедневно отделениями заступали в наряд; согласно спискам, вывешенным на доске объявлений, сдавали анализы, проходили медкомиссию. Старшими отделений были назначены военнослужащие срочной службы, которые приехали поступать в училище. Нас, полтавчан, распределили по разным отделениям, и мне пришлось привыкать к новым людям, к новой обстановке.
Старшим нашего отделения был назначен рядовой срочной службы. Звали его Василий, фамилии не помню. Он приехал из Средней Азии, где проходил военную службу. Наши с ним матрасы располагались рядом, и мы подружились. Видно наш барак был спортзалом, потому что в дальнем углу находился деревянный помост, где стояли гири и штанги с блинами. Я с восхищением наблюдал как Василий, ладно скроенный сибиряк, легко забавлялся двухпудовой гирей. Были и другие здоровяки, которые на спор лихо толкали штангу. Мой собственный вес килограмм на пять отставал от моего роста и на фоне этих силачей я чувствовал себя неуютно. Ведь в училище, как я думал, будут отбирать самых сильных.
Мы ждали, своей очереди на прохождение медкомиссии. Времени свободного было много, и я, привыкший в техникуме к вольной жизни, вопреки запрету, перемахнув через забор вместе с другими, ходил в самоволку. Но однажды вечером объявили построение и устроили проверку. Человек десять, попавшихся на самоволке, тут же были отчислены, и я для себя сделал выводы.
С началом работы медкомиссии в бараке каждый день появлялись свободные матрасы. Ребята, которых забраковали в тот же день уезжали. Кто-то был огорчен, но были и такие, кто откровенно радовались, поскольку не восприняли военную дисциплину. Уехал и кое-кто из здоровяков, которые забавлялись штангой. У одних обнаружили шумы в сердце, у других - повышенное давление.
Нам с Василием еще предстояла медкомиссия, но я, как и другие ребята, на всякий случай заглядывал в учебники. Василий приехал вообще без учебников, и мне была понятна его уверенность в себе: военнослужащих срочной службы принимали в училище в первую очередь. Мы с ним делились воспоминаниями, и он очень удивился, когда узнал, что я уже окончил техникум, и теперь поступаю в военное училище.
В назначенный день мы начали проходить медкомиссию.
Из нашего отделения комиссию прошли только мы с Василием, и нас записали в группу для сдачи вступительных экзаменов. Такому началу я был очень рад. Теперь нам оставалось только сдать русский язык (сочинение), математику (устно) и пройти мандатную комиссию. С удвоенной энергией я засел за учебники. Василий, по-прежнему в учебники не заглядывал. Накануне первого экзамена он мне признался:
- Русский можно сдать, а математику буду валить.
Это признание меня озадачило, и я пообещал, что буду ему помогать на экзаменах. Он ответил, что это ему совсем не нужно, он поедет обратно в свою часть. Я был удивлен, и он объяснил: что служит он сейчас в песках, что служба ему надоела, и приехал он сюда, как в отпуск. Оказывается, в прошлом году он таким же образом ездил поступать в военное училище в Курск, где навещал каких-то своих родственников. Теперь, на обратном пути, он опять собирался их навестить.
- Все равно, служба идет, и все ближе к дембелю, - Василий мечтательно улыбнулся.
Я был разочарован, словно меня предали. Теперь я уже без восхищения смотрел, как он по привычке забавлялся гирей.
После прохождения медицинской комиссии, поступающих заметно поубавилось. Экзамены я сдал легко. Хитрый Василий завалил первый же экзамен, ничего не написав по сочинению.
На мандатной комиссии нам сообщили, что мы зачислены курсантами в 10-е военное авиационное училище первоначального обучения летчиков ВВС. Училище было основано в 1952 году и до 1956 года носило название военная авиационная школа (ВАШ ПОЛ).
Всех нас распределили по подразделениям. Меня зачислили в третью учебную роту, второе отделение. Нас строем повели в гарнизонную баню, где сначала всех наголо постригли. После того как мы помылись, старшина роты, сверхсрочник Бурлаков, там же в бане выдал нам летнее обмундирование, сапоги, портянки и то, о чем я так долго мечтал: голубые погоны, окаймленные золотистой ленточкой и авиационные эмблемы. Мы переоделись в форму и не узнавали друг друга…
Рядом со зданием учебного корпуса училища стояло трехэтажное здание казармы для курсантов. Мы поднялись на третий этаж. В кубрике, как называлось помещение, где нам предстояло расположиться, стояли металлические двух ярусные койки. Нам выдали спальные принадлежности, и мы начали учиться заправлять койки по единому образцу.
Потянулись дни, до предела загруженные занятиями по изучению уставов, топографии, учебой по противохимической защите, строевой подготовкой. Учиться пришлось всему.
Первое время, от подъема до отбоя, мы все время спешили, как заводные, и все же не всегда успевали. Поначалу нас целый день не покидало чувство голода. По совету старослужащих мы потуже затягивали ремни, и минут через пять чувство голода притуплялось. Тогда-то я и понял смысл выражения «потуже затянуть пояса». По довольствию, каждому курсанту выдавали пачку махорки на месяц. Я не курил и поначалу табак менял на что-нибудь съестное. Потом мы втянулись, чувство голода уже не было таким острым, и махорку я просто отдавал желающим.
18 августа, в праздничный День Военно-Воздушного Флота, стояло теплое солнечное утро. Личный состав училища построили на плацу. Офицеры были в парадной форме. Вынесли знамя училища. Начальник училища, генерал-майор авиации М.В.Кузнецов, одетый в парадный китель с множеством орденов и медалей, слева над которыми сияли две Золотые Звезды Героя, вместе с начальником штаба и замполитом стояли перед строем. Начальник училища поздравил всех с праздником, а нас, новичков, еще и с поступлением в училище. Начальник штаба зачитал приказ о зачислении нас в10-е ВАУ ПОЛ ВВС.
(Из личного дела о пребывании в училище: приказ по 10 ВАУПОЛ ВВС от 22.08.1959г., №232, по16.06 1960г.).
От гордости, что мы стали курсантами, нас охватил юношеский восторг. Мы прошли строевым шагом перед знаменем училища. Потом в офицерской столовой, где столы были накрыты белоснежными скатертями, для нас, новичков, был накрыт праздничный обед. Играл духовой оркестр, столы обслуживали официантки. Не верилось, что с тех пор, как мы приехали поступать, в месяц с небольшим вместилось столько значимых событий.
https://proza.ru/2019/08/28/904
Предыдущая часть:
Продолжение: