Снился Шольцу сон. Сидят они, значит, с Байденом в школе за одной партой. За последней, естественно. У них это называется (тьфу-тьфу) сидеть «на Рамштайне», а в России «на Камчатке». Оба двоечники. Глаза оловянные, в коленках дрожь, домашнего параграфа - ни в одном глазу. Учитель с безжалостной, как водится, улыбкой заносит авторучку над классным журналом, а сам не в список смотрит, а на них, голубчиков.
- Так-так! – зловеще говорит он, - а кто у нас будет отвечать первым?
И вот что интересно. Голос с хрипотцой во сне кажется удивительно знакомым, но чьим?
Олаф ненавидел историю. Он ненавидел её так сильно, что готов был выучить пару-тройку других уроков, лишь бы не её. Она не давалась ему, хоть кол на голове теши. И сейчас сердце Олафа проваливалось куда-то вниз. Ниже пяток, ниже пола, ниже цоколя и исчезало вовсе. По нервной и кривой улыбке Джо он понимал, что сердце того скатилось куда ниже. Хотя, куда ещё ниже? Но надежда умирает последней.
- Иди первый, а? – умоляюще шепчет Олаф и тычет приятеля этой самой надеждой в бок.
- Ага, щас! Только после тебя! – отвечает Джо, а сам судорожно листает учебник, шарит по тетрадке и зачем-то даже по карманам. Ясное дело, ничего не находит. Подносит ладонь к уху, как будто кто-то может надиктовать ответ прямо туда.
- Ну будь другом, Джо! Подними руку, а я сразу после тебя отвечу, клянусь! – жалобно ныл Олаф.
- Нет, ты первый! – упрямо шипел друг, - а если не пойдёшь, я тебе устою!
- Ну, и что ты мне сделаешь?
- Да уж сделаю, мало не покажется! Ты меня знаешь, потом увидишь!
Они препирались, злобно шептали, пинались ботинками и толкали друг друга к доске всем, чем можно было.
Время во сне растягивалось, как жевательная резинка. Лицо учителя расплывалось, чмыхало носом, закатывало глаза, темнело и на глазах превращалось в чёрную дыру. Джо вытягивался в огромную жердь и походкой экзоскелета направлялся прямо к дыре. Над Олафом дамокловым мечом нависало учительское перо, на кончике которого росла клякса. Когда она была уже размером с корову и сорвалась, чтобы придавить его, раздался звонок.
- Ура! Переменка! Мы спасены!
Радость из сна стремительней молнии вырвалась из сна и достигла яви. Канцлер Германии Олаф Шольц проснулся от пронзительного телефонного звонка. Звонил Байден. После положенных по протоколу приветствий он сказал:
- Ну что, надумал? Давай, дружище! Покажи наконец всем пример! Ну хотя бы с десяток «леопардов», что тебе стоит? А я сразу после тебя «абрамсов» подкину! Иначе…
Далее последовала многозначительная пауза. Олаф, не успев толком выпутаться из сна, ахнул: - Дежавю!
Вслух же затянул:
- Не, давай ты первый, Джо! Ты же всегда впереди! Я сразу за тобой, зуб даю!