Август. Тайга наполнилась запахами грибов и ягод. В огромном диком малиннике лакомятся, похрустывая сухими ветками, медвежата и их бдительная мать.
Группа студентов-геологов плывут по реке во главе с руководителем Галкиным Тимофеем Ильичом. Тимофею исполнилось всего тридцать лет, но он носит бороду и для студентов кажется неимоверно взрослым. Галкин увлекается сплавом по горным рекам на байдарке, азартом к опасным переправам, он заразил и своих подопечных. Отдых на природе у костра, да ещё в компании таких же молодых ребят, сулил интересные, незабываемые каникулы.
Вечер. На одном из привалов, когда лодки пристали к берегу, чтобы поужинать и приготовить палатки для сна, случилось нечто. Миша и Василий отправились вглубь леса за хворостом, а прибежали взволнованные и напуганные.
- В чём дело? – строго поинтересовался Галкин.
- Волков увидали, - расхохотались ребята, - трусишки.
- Там мертвец! – выпалил Мишка и показал рукой в чащу.
Лица ребят напряглись от волнения и любопытства.
- Да! – подтвердил Вася, кивая в лес.
- Так, разберёмся, - говорит Тимофей, бросает устанавливать палатку и встаёт, - показывайте.
Большинство ребят кинулось за ними следом, но Галкин остановился и приказал:
- Так! Вам установить палатки, - он показал пальцем на двух недовольных ребят, - а вам заняться ужином. Всё! Скоро стемнеет, а мы в тайге. Не забывайте.
Галкин с провожатыми ушли в лес. Остальные с нетерпением ожидают их возвращения.
На небольшом пригорке, возле самодельного шалаша из сосновых веток лежит в позе эмбриона покойник. На вид лет пятьдесят. Он прижимает к груди свой мешок.
- Похоже, недавно помер, - делает вывод Тимофей, разглядывая тело, - Зверьё не тронуло. Скорее всего ягодами или грибами отравился. Вон как его скрутило. Надо глянуть в мешке, может, документы какие есть.
Мишка и Васька испуганно замотали головами и попятились.
- Ладно, я сам, - вздохнул руководитель и потянул мешок на себя.
Никаких продуктов там не оказалось, только сменное бельё и топор. Из потайного кармана пришитого внутри мешка, Тимофей достал кисет. Он показался ему странно тяжёлым. Высыпал содержимое себе на ладонь. Все хором ахнули. Драгоценные камни размером с кедровый орех засияли до боли в глазах.
- Вот это находка! – обрадовались ребята, - а сколько это может стоить?
Тимофей потряс рукой, прибрасывая вес, и выдохнул:
- Много! Надо в ближайший пост милиции сообщить о трупе и этой находке. Может он украл.
Вернулись в лагерь, когда уже темнело. Наскоро поели. Вместо обычных песен у костра, собрались вокруг Галкина, желая выслушать его соображения.
- Придётся изменить наш маршрут. Завтра же выдвигаемся в ближайший населённый пункт и сообщим о находке. Ценности будем охранять по двое, - он кивнул на Игоря и Филимона, - Возможно он был не один. Я побуду с вами до трёх ночи, а потом меня сменит Борис. Всё! Всем спать.
Борис проснулся он крика птиц где-то за деревьями. Вскочил. «Чёрт, проспал!» - выругался и вылез из палатки. Возле потухшего костра сидит Галкин. На его затылке запеклась кровь.
- Тимофей Ильич, что с вами? – вскрикнул он и принялся трясти руководителя.
Галкин очнулся. Сморщился от боли, схватившись за затылок, спрашивает:
- А где Игорь и Филя? Они охраняют ценности.
- Не знаю, - растерялся Борис, - я проспал. Простите.
Остальные ребята выскочили из палаток. Суматоху и панику остановил Галкин.
- Мы втроём, - он показал на стоящих рядом ребят, - идём искать пропавших, а остальные готовить завтрак и готовиться к отплытию.
Борис бежал следом за руководителем и ребятами. Он корил себя за то, что подвёл всех. Задумавшись, споткнулся и упал. Его падение никто не заметил, и продолжили поиски. Пока Борис вставал и отряхивался, его слух уловил слабый крик о помощи.
«Помогите!» - донеслось с боку. Борис радостно окликнул остальных. Все вернулись.
- Что? Где они? – спрашивает подбежавший Тимофей, - ну?
- Там! Я слышал крик оттуда, - он показал рукой.
Все бросились в том направлении.
На краю глубокого оврага сидит, схватившись за ногу Филя. Он стонет и качается из стороны в сторону от боли. Когда к нему подбежали, он охает и теряет сознание. Раненого перенесли в лагерь и перевязали проткнутую сухой веткой ногу. Потом Галкин учинил ему допрос.
- Что-то не складывается, Филя, - сомневается руководитель, - ты говоришь, что следил за Игорем. Как только заметил, что он бежит в лес, сразу бросился следом. Так?
- Да. Я боялся, что он скроется с драгоценностями и мы его не найдём, - докладывает Филя с чувством выполненного долга.
- Но, почему ты не поднял тревогу сразу? В лагере? – спрашивает Галкин, - мы бы смогли его схватить и сдать милиции.
- Я растерялся... – мнётся он, - я надеялся схватить его тут же. Но он ударил меня по ноге и удрал. Я упал... сами видите, я ранен.
Выйдя из палатки больного Фили, Галкин хмуро оглядел отряд и сообщил:
- Игорь и драгоценности пропали.
Кто-то попытался возразить и заступиться за Игоря, но на него зашипели:
- Он украл! Его надо поймать... Позор!
- Стойте, - кричит запыхавшийся дежурный по кухне, - я к реке... посуду помыть... а там...
- Что там? – спрашивают все.
- Лодки пропали. Наверное, течением унесло, плохо привязали.
- Я предлагаю всем отправляться в ближайший населённый пункт через лес. Сообщим о трупе и похищенных ценностях. Напрямки, по карте километров пятьдесят.
- Но, как же Филя? – спрашивает Борис, - он не может идти.
- Так, - он задумался, - с Филимоном останешься ты, - командует Галкин, - возьмите продукты дня на три и отправляйтесь за нами следом.
Лагерь опустел. Борис несёт на себе Филю уже вторые сутки. Устали. Судя по карте, им ещё далеко. Перекусив и выпив чай с малиновым листом, собрались в путь. Неожиданно Филя кричит:
- Стой! Слышишь? Лай собак.
Борис прислушался. На удивление слышит тявканье где-то совсем близко. Они идут на собачий лай. Через какое-то время вышли на заброшенную деревню. Прошли почти всю деревню и только в самом конце обнаружили человека. Старик в старой фуфайке удивлённо смотрит на нежданных гостей.
- Отколь такие будете? – спрашивает, с интересом, разглядывая их старик.
Замечает кровь, проступившую через повязку на ноге одного. Спешит помочь.
***
Гостей разместили в пустом доме. Благо их тут достаточно. Только практически все опустевшие дома быстро пришли в негодность, а этот на удивление целёхонький. В когда-то большой деревне Питер, проживало более тысячи жителей. Теперь здесь доживают свой век четверо стариков: три старушки и дед Архип, тот, что встретил ребят.
Соседка бабка Анфиса принесла гостям постельное бельё и горячей каши с лепёшкой. Она же обработала рану больного и поменяла повязку. После мучительных хождений по тайге, сытые в нормальной кровати, парни быстро заснули.
Проснулся Борис от ощущения, что на него кто-то смотрит. Осторожно открыл глаза. Замер. Над ним сидит старик, а за его спиной стоят ещё трое, но только заметно моложе первого. Они в странных длинных одеяниях и капюшонах на голове. Лиц не видно. Но то, что смотрит на него старик – бесспорно. Его борода почти касается лица Бориса. Парень вскочил и хотел закричать, но горло перехватило. Голос пропал. Старик прижал указательный палец к своим губам, а другой рукой поманил к себе.
Борис комсомолец и во всякую чертовщину не имеет права верить. Но он так напуган, что спотыкается и падает на пол. От шума просыпается Филя. Он тоже видит незнакомцев в балахонах. Орёт так, что в курятнике проснулись и закудахтали куры. Залаял старый пёс Архипа. Как только Борис включил свет в комнате, незнакомцы пропали.
- Ты видел? Видел? – спрашивает Филя, - бежать отсюда надо. Не нравится мне здесь.
- Да уж! – почесал затылок Борис и посмотрел в окно, как будто гости вышли через двери.
Больше парни не уснули. Всю ночь лил дождь.
Утром бабка Анфиса принесла парного молока с лепёшками и накормила гостей. С интересом разглядывает ребят, что жадно жуют.
- Бабушка Анфиса, а что это за дом? – спрашивает Борис, вытирая молоко на губах, - кто здесь раньше жил?
- Эх! - Вздыхает женщина, - здесь столько народу жило. Хорошая деревня была, богатая. Ребятишек много. Потом революция, война,... – она замолкает, вспоминает что-то, - начали раскулачивать и выселять целыми семьями. Вокурат в этот дом как-то привезли и поселили монахов арестованных. Тоже куда-то в ссылку везли. Старец седой и три молодых монаха. Совсем ребятишки, почти, как вы. Старший – комиссар, всё допрашивал их, требовал что-то. Били сердешных. Я тогда совсем малая была. Выволокли солдаты старика, а он полуживой. Весь в крови. Мужики подбежали и подняли его. Он посмотрел на них и говорит:
«Если вы все, вся деревня вступитесь за нас, то никто нас не тронет. Друг за друга стоять надобно. Только так можно выжить. А коли отступитесь и допустите, что нас убьют, то и вам всем жизни не будет. Жить по совести надобно. А коли совести нет, то и жить незачем. Вымрет ваша деревня...»
- И что? – не выдержал Борис и спрашивает.
- Монахов и старца на следующий день посадили в телегу и увезли в лес, - она снова замолчала, - расстреляли их. Мужики их потом похоронили, но... Прав старец оказался. Сбылось его пророчество. Мор пришёл в нашу деревню. За зиму треть деревни вымерло. Потом пожары случились. Кто не уехал, тот весной от голоду помер. А всё от того, что каждый сам за себя. Да... Старец прав был...
На следующую ночь Борис и Филя сговорились спать по очереди и караулить друг друга. Снова Борис проснулся от взгляда. Ойкнул и сел на кровать. Старец улыбается и показывая на Филю, грозит пальцем. Предупреждает о чём-то. Потом они встали кружком у кровати Фили и склонили головы в молитве. Бориса так трясло от страха, что он потерял сознание. Очнулся утром. Петухи кричат.
- Филь, ты спишь? – зовёт он, - просыпайся. Сейчас позавтракаем и дальше идти надо.
Филя лежит, отвернувшись к стене в позе эмбриона. Борис подошёл и толкнул его в плечо.
- Филя! – закричал он и начал толкать друга, - вставай!
Голова мотнулась и повернулась к Борису, а открытые глаза уставились в никуда. На пол упал кисет с драгоценностями.
***
Приехала машина с Галкиным и с двумя милиционерами. Борис, молча, протянул камни. Тело Фили погрузили в машину. Так получилось, что Борису места в машине не хватило.
- Борь, ты как? Побудешь ещё здесь? – спрашивает Галкин, - подожди ещё немного. Я скоро вернусь за тобой. Хорошо?
Машина уехала. Баба Анфиса и Борис сидят на лавочке у калитки. Она поит его парным молоком и ласково смотрит.
Неожиданно двери дома громко хлопают, словно кто-то вышел. Борис резко обернулся. Никого.
- Ешь милый, ешь, - говорит Анфиса.
Мимо него и старухи, шлёпая по лужам, прошёл кто-то невидимый, оставляя в сырой глине глубокий мужской след.
- Кто это? Что это? - спрашивает он.
- Не пужайся, - улыбается бабка Анфиса, - он доброго человека не трогает. Это злого накажет, а доброго никогда не тронет. Ты ешь, ешь. Ну, ходит и ходит...
***
Прошло много лет. Борис давно состарился, но помнит пророчество старца:
«Если вы все, вся деревня, вступитесь за нас, то никто нас не тронет. Друг за друга стоять надобно. Только так можно выжить. А коли отступитесь и допустите, что нас убьют, то и вам всем жизни не будет. Жить по совести надобно. А коли совести нет, то и жить незачем. Вымрет ваша деревня...»