Из командировки Фёдор вернулся поздно вечером, когда его семья уже готовилась ко сну.
Пятилетний сын Колька, увидев отца, конечно же, тут же выскочил из своей кроватки, повис у него на шее, и провисел так минут пять.
- Ну, всё, Коля, всё… - Фёдор ласково потрепал сына по вихрам. - Время позднее, пора спать. Тебе завтра с утра в садик, нам с мамой на работу. Всем надо выспаться.
- Ну, папа, я не хочу спать, – заканючил сын. - Я же тебе ещё мало нарадовался. Я хочу ещё.
- Чего хочешь? – заулыбался Фёдор.
- Хочу тебе радоваться.
Мама от такой фразы весело засмеялась, а Фёдор назидательным тоном сказал:
- Завтра мы с тобой будем радоваться друг другу целый день. А сегодня нужно спать.
- Значит, я завтра в садик не пойду? – в надежде спросил сын.
- Пойдёшь.
- А когда же мы с тобой будем радоваться?
- После садика.
- Но это же будет не целый день, а только половина, – с хитринкой в глазах заметил сын.
- Ну, всё, хватит хитрить. - Мама оторвала сына от шеи мужа, взяла на руки и понесла в детскую комнату. – Тебе дай волю, ты всю ночь будешь радоваться. Давай, ложись в кроватку, и как взрослый засыпай сам. А я папу накормлю, он голодный.
- Я тоже голодный, – обрадовался сын. – Меня тоже накорми.
- Я говорю, не хитри, – уже строго сказала мама. – Закрывай глаза, а я выключаю свет и закрываю дверь.
- Не надо закрывать! – испуганно воскликнул Коля. – Я с закрытой дверью спать боюсь.
- Ну, хорошо, дверь я оставлю открытой.
Свет погас, и мама вышла.
Через минуту, сидя на кухне, родители услышали, как Коля, ворочаясь в своей кроватке громко и обречённо вздохнул, потом так же громко проворчал:
- Какое-то детство у меня беспросветное…
- Чего он сказал? – Фёдор замер с ложкой у рта. – Это что это за новость такая?
- Не обращай внимания… - хмыкнула жена. – Сейчас немного поворчит и уснёт..
- Ага, уснёшь с вами тут, - опять как старик громко заворчал Коля. - Я ещё жить не начал, а меня уже угнетают.
- Да что это такое? – Фёдор с удивлением уставился на жену. – Где он ворчать научился?
- С такими родственниками ещё не такому научишься… - опять донеслось из детской комнаты.
- Как он нас называл? – У Фёдора от изумления отвисла челюсть. – Маша, я не понимаю. Я в командировке-то был всего неделю. Что случилось? Почему у Кольки детство стало беспросветным?
- Да я же ему свет в комнате выключила, вот оно и беспросветное, - сдерживая смех, ответила Маша.
- А почему он придумал, что его угнетают?
- Да потому что одеяло у него слишком тяжелое. Так ему кажется.
- А почему он нас родственниками называет?
- А ему слово это понравилось. В последнее время он его слишком часто слышал.
- Всё-то им понятно… - ещё громче завздыхал Коля. – Дети, между прочим, цветы жизни. А вы, вместо того, чтобы за своим единственных цветком ухаживать, совсем его не жалеете.
- Подожди, подожди... - Фёдор начал кое о чём догадываться. – Кажется, где-то я эти слова уже слышал. И не раз…
Маша уже беззвучно хохотала, давясь этим смехом.
- Эх, ни стыда у вас нет, ни совести... - наконец-то, подытожил Коля и громко зевнул.
- Это что, тёща? – шёпотом спросил у жёны Фёдор. – Она, что, узнала, что меня не будет целую неделю, и у нас все эти дни ночевала?
- Ну, конечно, – всё ещё беззвучно смеясь, закивала жена.
- И она его все эти дни укладывала спать?
- Естественно. Разве она упустит такой момент.
- Значит, наш Колька все эти дни был в распоряжении любимой бабулечки! – Фёдор схватился за голову. – А я-то думаю, почему мы для него стали родственниками… Представляю, как заговорит наш сын, если меня отправят в командировку на месяц.
- Да успокойся, - Маша весело смотрела мужа. – Ну, поговорит ребёнок её фразами несколько дней, потом забудется… Кстати, наш угнетённый человечек, кажется, спит.
Фёдор с Машей прислушались, потом тихо встали, и на цыпочках отправились в детскую комнату любоваться спящим сыном.