Полицейская «Газель» замерла на светофоре. Оксана подняла голову и осмотрелась. Совсем скоро они прибудут к отделу полиции, затем совещание у начальника отдела. В любом случае будет разбор действий сотрудников полиции, работавших по данному делу, каждому будет дана оценка. Переживать не за что, она сделала всё и даже больше, но чувство беспокойства не покидало следователя. Казалось, что они что-то упустили, какую-то очень важную деталь. Но так ли это? Не исключено, что перегруженный мозг лишь создает иллюзию до конца не выполненной работы, не давая чувству тревожности уйти в сторону. Оксана вздохнула и продолжила чтение дневника.
* * *
- Катя… - едва слышно прошептала я, глядя в её застывшие и, словно потухшие, глаза, - Катюша…
А затем, не выдержав, завизжала во всё горло. Надо отдать должное нашему водителю. Услышав мой крик, Михалыч со всех ног бросился к машине. Рванул в сторону скользящую дверь, мгновенно оценил обстановку и громко рявкнул:
- Отставить панику! Пульс проверь… Ты же медик, возьми себя в руки!
Дверь захлопнулась, и тут же Михалыч оказался на водительском месте. Наша скорая дико взревела спецсигналом и выскочила на дорогу, напугав проезжающие автомобили.
Я поспешно схватила Катю за руку и с трудом нащупала слабый пульс. Жива! Отлично, она жива! Но жизнь стремительно уходит из её молодого тела. Нет, не в этот раз!
- Михалыч, родненький, гони, пожалуйста, - закричала я, падая на колени перед чемоданчиком. Я лихорадочно соображала, что же вколоть. Как поддержать организм? Что с ней в конце-то концов? Кажется, нашла! Да, точно, это! На автомате я вскрыла ампулу и набрала шприц. Так, Катюша, потерпи, сейчас будет больно. Инъекция внутривенно. Катя вздрогнула. Я осторожно положила её на кушетку и расстегнула ворот…
Через несколько минут, показавшихся мне вечностью, автомобиль влетел на территорию больницы, чуть не задавив охранника, вальяжно прогуливающегося у въезда.
Несколько санитаров ждали нас у входа. Молодец Михалыч, очереденой раз постарался, предупредив персонал о нашей беде. Санитары, действуя быстро и ловко, разместили Катюшу на носилки и занесли в здание. В ту же секунду к нам бросилась Наталья Матвеевна:
- Что произошло? Что с Катей?
Мы с водителем пожали плечами, и Наталья Матвеевна, поняв, что от нас ничего не добиться, убежала в здание. Михалыч присел на ступеньку «Газели» и закурил. Его пальцы, сжимающие сигарету, нервно дрожали, и он жадно затягивался, давясь сизым сигаретным дымом.
- Михалыч, дай сигарету, - я обессилено опустилась рядом и закрыла глаза. Водитель протянул мне пачку, слегка толкнув в плечо, а затем заботливо чиркнул зажигалкой, и вновь я обратила внимание на его дрожащие пальцы. Давно я не курила… запах дешевого табака заставил поморщиться, но я жадно затянулась раз, другой…
На ступеньках вновь появилась неутомимая НатМат. Завидев меня и Михалыча, главврач бросилась к нам.
- Леночка, у Катюши сильнейшее отравление. Сейчас наши специалисты борются за её жизнь. Тебе что-нибудь известно об этом? Это точно не пищевое отравление, случайность исключена. Очень похоже на сильнодействующий яд. Может она жаловалась на что-то?
- Да… да, жаловалась, - вспомнила я наш разговор, - она с самого утра была подавлена, а затем рассказала, что ей супруг изменил.
- Ох ты, Господи, - НатМат хлопнула в ладоши, - и стоило из-за этого травиться? Чай, не ребенок, взрослая баба, а в голове не пойми, что творится. Дай Бог, выкарабкается! А там разберёмся. Ладно, приступайте к работе! Придется, Леночка, смену одной отработать. Дала бы тебе кого-нибудь, но прости, людей нет.
Я покивала головой, мол, не переживайте, Наталья Матвеевна, всё понимаю, буду пахать за двоих. В кармане моей куртки яростно завибрировал сотовый телефон, отвлекая от грустных раздумий. Женя!
- Алло!
- Привет, малыш! Как дела? Что с увольнением? Написала заявление?
- Да, всё в порядке, - ответила я, - заявление написала. Работаю! Всё хорошо. Правда, день тяжелый выпал. Жди к утру, еле живую. У тебя как дела?
- Спасибо, всё хорошо! – ответил Женя бодрым голосом, и его спокойствие удивительным образом передалось мне.
- Вот и отлично, - улыбнулась я в трубку, - как там наш сосед? Не докучает тебе?
- Нет, с ним тоже всё хорошо, - ответила трубка голосом Евгения, - с утра закрылся в комнате, и что-то там возится в своём компьютере. Периодически выбегает в кухню за бутербродами, больше бед от него нет.
- Это он так работает, не обращай внимания, - объяснила я Жене, - ничего, скоро всё наладится. Нужно потерпеть, и всё будет хорошо!
- Непременно, - ответил Женя. - Ладно, малыш, у меня вторая линия. Давай, отключайся. Хорошего дня!
В трубке раздались короткие гудки.
Я убрала телефон в карман и закрыла глаза. Как же всё это тяжело! Спасибо тебе, Женя! Мне немного полегчало после разговора с тобой. Я не могла объяснить самой себе, почему его голос, его манера говорить успокаивали меня.
Чудесным образом пожелания хорошего дня, переданные Женей, сработали. Остаток дежурства прошёл относительно спокойно, словно компенсируя весь тот стресс, который нам с Михалычем пришлось пережить в ситуации с Катюшей. Как только выдавалась свободная минутка, я сразу же старалась справиться у знакомых врачей о состоянии Кати. Те же, ведомые различными предрассудками, боялись давать какие-либо прогнозы, обходясь лишь одной фразой: «состояние стабильно тяжелое, больше пока ничего».
Наконец-таки, смена показавшаяся мне бесконечной, закончилась. Я сложила в пакет свой рабочий халат, заляпанный красными кляксами варенья, отдельно положила синюю форму, временно выданную предусмотрительной Анной Сергеевной (нужно постирать, не отдавать же так как есть), и попрощавшись с Михалычем, поспешила домой.
В квартире было подозрительно тихо. Жени дома не оказалось. В комнате Алексея сухо щелкала клавиатура, свидетельствуя о том, что мой бывший муж занят разработкой очередной программы, которая обязательно, он всегда так говорил, сделает его миллионером. Я осторожной кошкой, стараясь быть как можно менее заметной, прошла на кухню и включила чайник.
- О, Одуванчик, привет! – в дверном проёме замаячила фигура улыбающегося Лёшки. - Чай решила попить? Здорово, а я за очередным бутербродом! Тебе сделать?
- Спасибо, не надо, - сухо ответила я, проигнорировав его приветствие.
Однако, мой бывший муж совсем не обратил на это внимание и, продолжая весело улыбаться, ловко нарезал ветчину, сыр, что-то там ещё, а что именно я не рассмотрела, так как всем видом показывала, что мне не интересен ни он, ни его кулинарные изыски. Соорудив из всей этой нарезки две какие-то невообразимые, но ужасно аппетитные пирамидки, Лёшка положил одну прямо передо мной, а вторую водрузил на свою тарелку. После всех этих манипуляций мой бывший, весело мурлыкая себе под нос какой-то незамысловатый мотивчик, исчез из кухни. Вскоре до моего обостренного слуха донесся хлопок двери его комнаты.
Вот как? Я тут было приготовилась отбиваться от его домогательств, а он лишь о еде думает! Сказать по-честному, я была обескуражена! Нет, у меня и в мыслях не было флиртовать с бывшим, но такое невнимание довольно чувствительно задело мою утончённую натуру. Я вышла из кухни, и, сама не знаю зачем, подошла к двери его комнаты, постояла некоторое время, а затем, словно одумавшись, вернулась в кухню.
Что он о себе возомнил? Больно нужен мне его бутерброд, пусть сам его ест. Точно! Придет в кухню и увидит, что его «шедевр» стоит нетронутый. Умный какой!
Желудок предательски заурчал. Со всеми этими проблемами, которые обрушились на нашу с Михалычем голову, было вовсе не до еды. Я только сейчас поняла, что хочу есть. Но нет, в конце концов, нужно иметь гордость! Нечего подсовывать мне свои бутербродики, мы чужие люди! Всё! Точка поставлена…
Сидя у окна в уютной кухне, я меланхолично жевала огромный, вкуснейший бутерброд, запивая его остывшим, несладким чаем, и рассматривала огромный серый город, раскинувшийся где-то внизу. Что такое город? В какой момент люди подумали, что лучшим решением для них будет проживание в маленьких квартирках, расположенных в бетонных многоэтажках? Огромные «человейники» заселенные под завязку людьми! И у каждого из них своя жизнь, свои проблемы. И как бы люди не хотели, как бы не пытались огородить свою личную жизнь от посторонних, нити их судеб рано или поздно обязательно переплетутся…
- Думаешь, теперь тебе лучше? – раздался за спиной голос Лёшки.
- Что? – не поняла я, медленно возвращаясь в реальность. Как он смог подойти так тихо? Давно ли стоит у меня за спиной?
- Я спросил, думаешь, что тебе лучше без меня?
Трудный вопрос, я пожала плечами и вновь отвернулась к окну. Может быть и не лучше, но и с тобой я не была счастлива. Как это всё объяснить, чтобы не обидеть человека, который любил (а в этом я уверена) меня, возможно, продолжает любить и сейчас.
- А ты никогда не задумывалась… - начал было Лёшка, но договорить не успел. Хлопнула входная дверь, и в квартиру вошёл Евгений. Он, не раздеваясь, быстрыми шагами прошёл на кухню и замер, внимательно разглядывая нас с Алексеем.