Маг открыла глаза.
Темно. Холодно. Поёжилась, попыталась подняться. Опираясь застывшими, непослушными от холода руками. Больно! Болело везде: мышцы, раны, кожа. Тело не желало работать. Маг со стоном заставила себя сесть. Обняла себя руками. Руки ледяные, непослушные, покрытые бурой корочкой засохшей крови.
Блуза и жакет, и юбка запятнаны тоже. Тонкая, пластичная и гладкая корочка хрустит и обсыпается с груди от движений. Маг провела ладонью по шее и плечу — на руке осталось мелкое бурое крошево. Тонкое, липлое к рукам.
Начало тут
Маг нащупала заплатку на шее слева. Бурая, присохшая корочка. Значит, сработало. Отлично! Значит, если снадобье ещё и заговорить, результат будет лучше. Это очень хорошо. Это — хорошо.
Вскоре рана заживёт совсем, и корочка отпадёт. Драконья выкормка, «молоко», лэоарте, помогала телу восстанавливаться целиком. Как ящер, отращивать себе утраченные части тела. Правда, на отращивание ноги этого снадобья требовалось столько, сколько маг ещё никогда не видела.
Над головой всё ещё горел рыжеватый крохотный огонёк. Его неверный, пляшущий свет казался лишним — лес вокруг заливал белый свет Луны.
Медяк Луны, чуть обгрызенный с краю, висел в тёмном небе. Ночное небо в облачных прядях казалось тёмным стеклом. По нему щедрым мазком зеленоватого серебра плыло пятно света с яркой Луной в серёдке. И сама луна выглядывала боком, будто красавица в пол оборота смотрела на твердь, готовая вот-вот обернуться. Пятна на лунном лике складывались в глаза и губы.
В мазке света заметнее серые колтуны облаков, и от этого этого светлое пятно кажется многоцветным. Там и серый, и золотой, и жёлтый, и розоватый, зелёный и синий, и бирюзовый.
Хороша сегодня луна! И хорошо, что сегодня — луна.
Лес виден насквозь и пуст. Чёткие тени, стройные и ветвистые силуэты деревьев, лохматые кусты будто вырезаны из чёрной бумаги и уложены на снег. Снег белый, большими пятнами прикрывает лесную тёмную землю. Он уже начал таять и поэтому не лежит покровом. А из-под него, в его прорехи, торчит лохматая трава, осенние цветы и ежевичные плети. Лопушиные листья и колючки чертополоха, медвянопахнущего в осенней печальной тёплыни.
Да, стало ощутимо теплее. Не зря разбит Венец — Твердь оживает. Да, она бы ожила и без Венца, но когда? Много позднее. И последствия были бы страшнее.
В контрасте лунного света и чётких теней маг не сразу заметила скрюченную фигуру проводника.
На снегу, он так и не поднялся.
Почему? Уснул? В таком холоде? Вот так? На снегу?
Маг заволновалась. Неужели «снежные крысы» его убили? Снегурки могут убить демона?
И тут она вспомнила, что он — полукровка. Не демон без плоти. Маг попыталась подняться. Ещё и ещё. Это никак не удавалось. Руки подламывались. Ноги не желали слушаться, больно было там, где зубы рвали плоть. Боль от колена ползла выше и хотелось потерять сознание, чтобы её не чувствовать.
Маг поползла.
По таящему снегу, по грязи. Ползти было легче, чем пытаться встать.
Коснулась плеча. Будто статую тронула. Холодно и гладко. Тогда провела ладонью по его щеке, и демон повернул к ней лицо. Глаза светились алым и жёлтым, как лепестки огня в костре.
- Нет... - она шепнула это, и прикрыла горло рукой. Тут же протянула обе ладони, обняла ладонями щёки рогатого, холодные и гладкие, как мрамор, заглянула в глаза, зашептала, зачастила:
- Кир Керата, проводник по договору! Твой договор ещё действует. У тебя есть обязательства, Кир Керата! Твой маг ждёт тебя, проводник, твой маг нуждается в тебе. Очнись, Кир Керата! Оставь Испод, ты нужен на Тверди, Кир Рогатый.
Демон всё так же слепо смотрел на неё, но мимо, насквозь. Что случилось? Почему так?
От ран ли, от драконьего ли «молока» - кто знает? Демоны вообще иначе устроены, не так, как люди или маги. А уж полукровки — вообще не угадаешь, в какую сторону он больше демон, в какую — человек. Есть полукровки с виду от людей неотличимые, а есть демоны с виду, но абсолютные люди в мышлении и внутреннему устройству.
Но о таком маг даже не слышала. Чтобы демон словил огневицу от мази или боли? Нет. Такого не бывает. Не бывало. Тогда от чего? От холода?
- Кир!
