- Кир! - она снова позвала его и тут он её заметил, зарычал и прыгнул к ней. Он так замёрз, что прыжок вышел неловкий и неметкий. Демон сбил её в снег и навис над нею, рыча. На серой коже уже проступали алые и малиновые вены, бугрились, и от них, от бугорков и переплетений, изменялась кожа и плоть демона. Он превращался в свою перво-суть. Плаву. Расплавленный камень недр.
Начало тут
Маг нащупала висящий на боку стилет, ухватила рукоять и, уперев правую ладонь в холодный лоб проводника, левой двумя размашистыми мазками вывела в воздухе у самого его лица руну здоровья.
Прекровь для неё пришлось выдирать из жадного, не желавшего делиться собственного голодного тела.
Огненными чертами руна засветилась в воздухе. Сначала еле-еле, то вспыхивая, то угасая, потом сильно и крепко, из неё стали прорываться лепестки огня. Маг ахнула: руна огня, огненного порядка руна. Поможет ли она объятому огневицей существу?
И маг добавила мягкую, обтекаемую руну исцеления. Выдрала из себя ещё каплю прекрови. Руна исцеления не пожелала засветиться. Мало! Мало прекрови. И, значит, всё.
Весь запас прекрови потрачен. Потянуться бы к Храму.
Маг вспомнила пасти и укусы. Кто-то сидит возле Храма и направляет этих тварей, стоит ей протянуться к нему. У кого-то прекрови — залейся. А тут последнее потрачено на спасение жизни, и теперь, для спасения не хватает пары капель.
Очень, прямо удушающе захотелось ударить того, кто сидит сейчас на её месте. Того, кто наслал на неё псов и смеётся сейчас, ожидая её — их! – гибели.
Где взять ещё? Где? Сознание металось в поисках источников, голодное, жадное, почти умирающее.
Твердь. Поглотитель прекрови, сытая ею и нуждающаяся в ней. Но не больше, чем погибающий демон.
Маг вцепилась рукой в землю, зажмурилась и потянула оттуда, со злостью отчаяния последнего края, потянула оттуда прекровь.
Прекровь там точно была. В земле всегда есть прекровь. Дикая, первозданно-животная. Тем более её там должно быть много после гибели снежных крысопсов.
Маг тянула и тянула, будто звала к себе пропажу или подманивала существо.
С дикой прекровью нельзя сложной магией, нельзя использовать обряды или заговоры, или что-то сложное, высшие руны, зелья — нет. Так сложно — нельзя. Как ребёнка нельзя сразу научить сложному, вначале нужно научить простому, основам. Вести его, будто по ступеням, к пониманию основ мироздания и вершинам мастерства. Так и дикую прекровь нельзя влить в сложную, тонкую магию. Не годятся сложные обряды для животной первозданности, и маг тянула, как первые маги-шаманы, усилием духа и воли.
И мягкие извивы руны исцеления засветились нежным голубоватым светом и впечатались в лоб объятому огневицей демону поверх огненных линий «здоровья».
Демон поморгал, тряхнул головой и снова свалился на бок, в снег. Маг потрогала его плечо, щёки — тёплые, уже теплее, чем были. Они снова начали нагреваться, не пугали каменной холодной гладкостью. Он нагреется и снова остынет до нормы. Огневица пройдёт. Должна пройти. В этот раз руны не полыхали. Вели себя вполне пристойно. Демон скрутился, как младенец. Или как кошка. И маг укрыла его его плащом, завернулась в свой и приткнулась к нему поближе. Пока демон будет нагреваться, под боком у него будет теплее, чем просто на снегу. Маг уже совсем клевала носом. Спать казалось сейчас самой важной задачей. Всё остальное было уже как-то всё равно. Опасность замёрзнуть насмерть казалась какой-то несущественной и далёкой, но маг заставила лепесток огня гореть поярче и потеплее. Немного, но согреет, если что.
Бороться с сонной слабостью больше не было сил и не хотелось, и маг, натянув капюшон и сжав плащ у горла, уснула.
Луна мажет светом толстое стекло неба, линует лес длинными тенями. В пятнах оттаявшей земли и оставшегося снега две скрюченных тёмных фигурки почти незаметны. Истоптанный кровавый снег, раскиданные белыми веерами лёгкие свежие снеговые крупинки там, где подыхали псы. Или крысы. Кругом тянется лес, холодный, немой. Никого вокруг.
Луна, снег, лес. Пустота. Спать.
