Маг испуганно уставилась на Кира.
Жизнь отхлынула от её лица. Маг тихо испуганно охнула. Бледный страх, бессильное недоумение и обида слабого на собственную слабость, на силу обидчика, на равнодушие мира и неудачу судьбы — всё это слетело с приоткрытых губ беззвучным и бессильным «ох».
Кир ждал этого момента, и радость было вскипела пузырьками. И так же опала. Ему захотелось коснуться белой кожи и серебряных, по-настоящему серебряных волос.
Охотящаяся кошка красива. Она предназначена для охоты и умеет это лучше всего. И хочет выслеживать, прицеливать прыжок и прыгать, предвкушая мягкую теплоту добычи в лапах.
Магу шла решимость. Отвага и решительность действия. Творец заклинаний, она была создана для магии, и в моменты творения её красота поражала.
Начало тут
Кир чувствовал себя пронзённым навылет и жаждал эту красоту сохранить, и не мог. И это мучило. Желание, которое не могло сбыться. Мучительное, как голод. Как жажда или боль.
Он думал, что, увидев её в момент слабости, он разобьёт это очарование её некрасотой.
Не вышло. Маг даже в момент слабости была прекрасна. Чуть иначе, но так же пронзительно рождала в нём то, что некоторые называли «хотеть касаться».
Такая трогательная беззащитность! Её хотелось обнять ладонями и сокрыть от всего.
Это почему-то радовало. И одновременно пугало.
Маг нахмурилась, сжала челюсти и вздёрнула подбородок:
- Ни одному Охотнику не найти меня!
Злость чуть порозовила её щёки, вновь зажгла потухшие, побелевшие от страха глаза.
И уж тут Кир ощутил мурашки неуверенности. Или предчувствия. Он знал Охотника, который мог и найти, и справиться. С кем угодно.
А маг достала книгу из поясной сумки, раскрыла её. Со страниц исходило сияние. Неяркое, такое, что Кир видел сейчас её руки, листавшие страницы. Делала она это резкими, быстрыми движениями, понемногу остывая, не глядя на Кира. Она будто продолжила доказывать свою правоту. Будто не слишком-то была в ней уверена, будто её словам нужна была защита:
- Опыты ставила не только я. Люди и тверды тоже могут управлять прекровью. Взрослым страшно. Думаю, с детьми мне будет легче. Они обучаемы. У них другое отношение к прекрови, к магии. И разум гибкий.
А потом я покажу Совету, что маги, рождённые людьми, ничуть не хуже рождённых в зеркальных городах. И самых сильных можно будет обучать наравне с магам, а тех, кто послабее, можно будет оставить на тверди. Здесь нужны маги. Строить, лечить, защищать — мало ли дела.
Глядя поверх книги, прямо перед собой, она совсем размечталась:
- И ссылать никого не надо будет. У меня будут доказательства, и решение Совета Совет отменит. И Вседух остановится. Перестанет поглощать оболочки-миры. Если его перестанет питать боль. И я вернусь. Вернусь в Ириду. Домой. - она снова уткнулась в книгу и пробурчала себе под нос: «Может быть, не одна»
Киру почему-то стало досадно. Совет отменит решение, и она уйдёт обратно в Ириду. А он опять будет провожать беспомощных нытиков. Или не будет, будет искать себе работу. Досада взяла верх над разумом:
- Тебя станут слушать? Ссыльную?
- Почему нет? - маг смотрела удивлённо.
- Ну, выслушает тебя Совет. И что? Сразу решат: ух ты, а это мысль! Давайте тайные знания твердам будем раздавать. Сама-то, сударыня, веришь в это? - он с ухмылкой покачал головой, - Не, не пойдут на это ваши сребробородые. Всё бесполезно. Это же система! - Кир показал руками ступеньки, - Система налажена, устойчива и работает на самосохранение. Тебе в одиночку не сбить её ход. Не нарушить.
По её голосу Кир понял, что её задело. Она вскинула подбородок:
- Я маг. И маги меня выслушают. И они обдумают мои слова. Мы не люди, рогатый. Мы открыты изменениям и готовы менять и меняться к лучшему.
Рогатый рассмеялся: высокомерна, как истинный маг.
- То-то они тебя выгнали за одни только слово о том, что людей можно чему-нибудь научить.
- У меня не было доказательств. И я была груба. И они считают, что гибель мира это только ускорит.
- Ты? Груба?
Он рассмеялся и осёкся.
- Гибель мира?
- Да. Чем больше боли возвращается во Вседух с погибшими на Тверди магами, тем больше Вседух разрастается, тем быстрее поглощает оболочки. Пока мёртвые, пустые, но...
- Это так?
- Не совсем. Но у меня нет доказательств. Мне нечем их убедить. Поэтому я — угроза. А Совет считает, что я не права, и что прекровь должна возвращаться миру.
- Как?
Маг улыбнулась одними уголками губ:
- Гибелью изгнанных.
Она подбросила в костёр веток.
- Моя смерть, по их мнению, отсрочит приближение Вседуха лет на сто. Вот только я не умру. И мир не рухнет.
