Владимир Бровкин
Отрицательно машет головой. Белый халат, доброе лицо. Опять оторвала глаза от вороха лент и исписанного листа:
- Спортом занимался?
Проглотив комок, чужим голосом еле выдавил из себя:
- Лёгкая атлетика, КМС, кандидат в мастера спорта.
Зачем-то расшифровал аббревиатуру.
- Пулевая стрельба, первый юношеский разряд.
Всё тем же загробным голосом промычал.
Спортивное ориентирование я упустил, это для себя. Два-три раза в месяц.
- Серьёзно занимался?
Я занимался серьёзно. Две тренировки в день, на каникулах три. График был составлен самим, с учётом тренировок в спортивной школе. Он плавал, нагрузка должна быть плавающей, чтобы не выдохнуться. Мне нравился бег, бег на средние и длинные дистанции. Особенно последний рывок, который начинается за несколько сот метров до финиша. Когда на пределе. Главное силы рассчитать, чтобы вписаться, чтобы не рухнуть на дорожке.
Ей ответил кратко.
- Да.
- Я так и думала. К сожалению, нет. Мы не можем тебя пропустить. Ты здоров, но по положению...
Как сквозь сон слышу про «ножку», про нагрузки, которые надо уменьшить..
Мне всё равно, всё рухнуло. Всё, к чему шёл, всё рухнуло в один момент в этом кабинете. Я шёл к своей мечте со второго класса, с восьми лет. Всё, что можно было перечитать и пересмотреть, мною было перечитано. Я мог наизусть выпалить о любом более менее известном пилоте, стопы журналов от «Моделист-Конструктора» до «Авиация и Космонавтика». Я проглатывал это, как путник может пить воду из колодца, до которого он еле дошёл.
Отец понимающе кивнул, мама заплакала. Она всегда плачет, и когда хорошо, и когда не очень. Я так и не понял, радовалась она или огорчилась. О своём будущем, о поступлении я никогда не говорил. Родители догадывались, но надеялись, что я изберу другой путь. Когда зимой я пришёл и сказал, что подал документы и прошёл предварительно комиссию в военкомате, мама проплакала весь вечер.
- Пойду на завод, год отработаю, на следующий пойду поступать.
К концу месяца отец подошёл и спокойно сказал:
- Собирай документы, поедем в одно место, бери всё, что есть. Год поучишься, а там посмотрим.
Маленький провинциальный украинский городок. Памятник под серебро, большой холл, столы. Все в синих и белых форменных рубахах. Это не то, это не та, авиация о которой я мечтал.
- К сожалению, набор у нас на все факультеты закончен. Аттестат можно ваш?
Я протянул все документы. Аттестат с серебряной медалью. Медицинские документы в толстом пакете.
- Можно на диспетчера в Ригу. С вашим аттестатом без экзаменов, и места ещё есть. Профотбор пройдёте завтра. Ну так как?
Мне всё равно, хоть на уборщика туалетов.
- Хорошо.
Мне понравилось то, к чему меня привёл случай. Я действительно оказался случайно в этой обойме. После первого посещения тренажёра, после поездки в аэропорт я полюбил свою работу. Вначале робко, как бы сомневаясь в правильности выбора, но потом это стало частью меня. Это как женщина, которую мы любим. Мы любим в целом, не зацикливаясь на мелочах и нюансах. Это не описывается словами, для этого не надо громких слов и поцелуев на публике. Это то, что дорого тебе, то, что ты боишься потерять.
Диагноз так и не прошёл, но и не ухудшился. С таким диагнозом теперь можно летать. Я всё так же скучаю по небу. Когда есть возможность, выбираюсь на местный маленький частный аэродром и летаю с инструктором. Даже мечта об истребителях сбылась. На Л-29 полетал, спустя двадцать лет.
https://proza.ru/2018/05/29/438
Предыдущая часть:
Продолжение: