«Нет слёз, которые можно выплакать. Нет боли, которую можно выкричать. Можно привыкнуть и обезуметь в тишине. И жить будто не чуешь, словно умерли все окончания нервные. Как, если бы закопан был наполовину и оставлен так. Ибо, без надобности.
Можно вставлять «птичками» пометки в текст. И ждать, что когда-нибудь отпустит. Что раннее утро не займётся отчаянием и злостью. Что вечер не ознаменуется примирением и ожиданием. Что люди вокруг тенями не станут проскакивать мимо. А заметят, и поймут.
Время равнодушно к слабым и настороже у храбрых. Оно повелевает стихиями и умом человеческим - осаживая и натруживая его. Он и от рождения не велик. А после - в плену стереотипов и традиций - и вовсе мягчеет и плавится. И выдаёт лишь привычное и терпимое. Как - с ним, таким? А никак, как все.
Главный враг человека - лень умственная. Не хочется обнаруживать очевидное, бередить и тревожить себя.
Если одним отойти, а другим не трогать. Одним забыть, а другим не напоминать. Кому-то согласиться с неприятным, а прочим не навязывать. Может и получится бескровно..
Я взяла билет до далёкого, затерянного в снегах, города. И молча вышла в темень зимнюю. Села в такси, добралась до ж/д вокзала. Отправилась в назначенный срок и ехала долго. Чемоданы, собранные заранее, тряслись и подскакивали на стыках рельс. Ложечка в фирменном стакане с подстаканником плясала «пятка-каблучок». И навевала звоном похоронные настроения. Одна в купе, с белёсыми пейзажами за окнами. Вне сетей, доступа и видимости. Пробиралась в другую жизнь, с иными - реалистичными - планами. Всё казалось более выпуклым, естественным и съедобным. И даже проводник в вагоне выглядел молодцевато и отзывчиво. Чего не скажешь обо всей моей хронологии, вплоть до отправки. Между сном, перекусами, тупыми просмотрами среднерусских заснеженных равнин. Я вспоминала всё прожитое и пыталась восстановить порядок. Что за чем - это же важно!
Но у меня никак не получалось, всё крутилось вихрем. Как пурга вдоль полотна. Засыпать под перекличку колёс предстояло ещё ночь и утро. Скоро пункт назначения! В крайнюю причудилось, что усердия мои принесли плоды. И фантазии, наветы исчезли. А образовавшаяся правда складно обрисовалась в биографию. Да не мою, какую и знала. Да не радовалась.. А новую - причудливую, но интересную. Как из калейдоскопа детского камешки цветные когда-то выковырили. А нынче передумали и вернули. И не прежняя картинка возвратилась - пустое, откуда! А свежая, переливчатая сплелась воедино. И я изучаю, любуюсь. Ибо, моя она - как ни есть!. Куда ни плюнь!. И тумана нет, и неучтённости. И всё, что обещано - намази!.»