Марине на момент истории было 25 лет. К нам в отделение её направили на дородовую госпитализацию и родоразрешение. Она жила в городе, но решили перестраховаться. Беременность протекала без проблем, даже с угрозой прерывания ни разу не лежала. На удивление, потому что у Марины была двойня. Дихориальная диамниотическая - это когда у каждого малыша своя квартира (плодный пузырь) и свой холодильник (собственная индивидуальная плацента). Такой вариант считается самым безопасным для многоплодной беременности.
В 36 - 37 недель врач женской консультации выдал Марине направление. В роддоме неделю наблюдали - малыши ещё немного набрали вес, регулярно смотрели кровотоки по УЗИ и делали КТГ. Первый малыш лежал в тазовом предлежании, а это значит, что предстояло Марине кесарево сечение. Дату назначили. Вечером накануне операции записали очередную КТГ.
Утром лечащий врач послушала стетоскопом сердцебиение малышей, спросила о самочувствии у беременной - все было отлично. Хороший настрой, через час Марина должна была уже увидеть свою королевскую двойню: она ждала мальчика и девочку.
Я была ассистентом на этой операции. В назначенное время пошла мыться, позже подошёл хирург - очень опытная врач, работавшая в этом роддоме практически со дня его основания.
Атмосфера была ненапряженной. Плановая операция, первая по счету в этот день. Быстро сделали спинальную анестезию. Неонатологи стояли наготове. Работы у них не ожидалось, потому что по нашим данным малыши были с хорошим весом - оба более трех килограммов.
Разрез. Кожа. Подкожка. Апоневроз. Мышцы. Зажимы на брюшину. Матка. Вскрываем первый плодный пузырь - воды светлые. Девочка - извлечена за ножки. Закричала сразу. Передана первому неонатологу. Второй плодный пузырь - воды светлые, вскрываем. За головку извлекаем второй плод. Мальчик. Висит, как тряпочка. Ощущение, что тонуса нет совсем. Срочно передаём второму неонатологу. Одновременно с хиругом хватаемся за пуповину - пульсации нет. Слышим, как в соседней комнате, где обрабатываются дети, проводят реанимационные мероприятия.
Спустя какое-то время приходит неонатолог: "Марина, мне очень жаль, но ваш мальчик родился мёртвым."
Марина плачет не сразу, она спрашивает у своего лечащего врача, что произошло, как это могло случиться. Повторяет эти вопросы снова и снова. Ей показывают живую девочку, а после анестезиолог на время "отключает" её от внешнего мира.
У хирурга трясутся руки. Мы извлекли плаценту, от которой питалась девочка - практически идеальна. Потом - послед мальчика. В центре - большой кровяной сгусток. Частичная центральная преждевременная отслойка нормально расположенной плаценты. С первого взгляда казалось, что участок отслойки не очень большой. Однако, этого хватило, чтобы плод внутриутробно погиб от асфиксии.
P.S.: кто виноват и что делать? Не знаю. Если бы у Марины открылось наружнее кровотечение, то мы бы сразу это увидели. Была бы экстренная операция, была бы вероятность достать мальчика живым. В имеющейся ситуации не было ничего: ни болей, ни каких-то гемодинамических изменений (не падало давление, не шпарил пульс, как бывает при массивных кровотечениях). Шевеления плодов утром были нормальные. Как предотвратить такие ситуации? Тоже не знаю. Фактически, несчастный случай.
P.P.S.: под одним из прошлых постов (про разрыв матки) в комментариях несколько человек написали, что у женщины все хорошо и её прооперировали только потому, что это была пациентка начмеда.
Так вот - Марина тоже была договорной пациенткой из категории "блатных", "со связями" и т.п., комментаторы могут добавить нужное. Как видите, не все решается связями и блатом, никто ни от чего не застрахован.
После родов, когда Марина была ещё в роддоме, она рассказала лечащему врачу одну историю. У меня мурашки по спине пошли после услышанного. Во время беременности (на 3ем месяце) у Марины умер отец. А на 8м месяце, ещё до того, как она легла к нам в стационар, ей приснился сон. Как будто в тёмной комнате стоят две кроватки, в кроватках дети. И в этот момент в комнату заходит папа Марины и накрывает с головой одеялком одного ребенка. А одеяло было голубого цвета.