Окончание. Начало здесь>
Костя подпрыгивал рядом на сиденье.
— Куда это мы?
Петя повернулся к нему.
— Ты очень спешишь? Хочу заехать в одно место. Когда мне плохо, я всегда там бываю. Минут пятнадцать, не больше.
— Нет, я не спешу... Это из-за Нины?
— Нет. Нина здесь ни при чем. Это… в общем, я прочел тот дневник.
— Это же нехорошо.
— Костя, хозяйки дневника уже нет. Это была девушка… Катя, и у нее была онкология.
Костя замолчал. Он не проронил больше ни одного слова.
***
Петя шел впереди. Машину пришлось оставить во дворе многоэтажки, а через весь парк идти пешком. Петр раздвинул кусты и шагнул, Костя за ним.
— Ничего себе… Я и не знал, что здесь что-то есть. Думал, что кусты — это просто конец парка.
Петр улыбнулся.
— Многие не знают. Ты говори потише, распугаешь здесь всех.
Костя шепотом спросил:
— А все, это кто?
— Это лягушки, стрекозы, и вон, видишь, мама утка с выводком.
Петр чуть не рассмеялся, увидев в глазах Кости детский восторг. Они пошли тихонько вокруг пруда. Петя жевал травинку, и ни о чем не думал. Остановился. Костя встал рядом.
— Смотри, тут даже приветы кто-то оставляет.
Петя повернулся к нему:
— Какие приветы?
— Ну, вон, на дереве, видишь, какой-то платочек привязан?
Петя почувствовал, как по спине быстро пробежала струйка пота.
— Где?
— Ну, вот же. На калине.
Теперь и сам Петр видел этот платочек. Вернее, это был тонкий шарф. Он совсем выцвел, и было непонятно, какого цвета изделие было раньше. Петя осторожно развязал его. Шарф рвался, но в складках можно было увидеть красный цвет…
Он прижался лбом к дереву. Зажмурил глаза. Только бы не расплакаться. Значит, Катя тоже бывала здесь, и это место она любила так же, как и он.
Через минуту он повернулся к Косте.
— Поможешь мне?
— Конечно, а что нужно делать?
Петр усмехнулся.
— Знаешь, Костя, из тебя выйдет хороший друг. Ты сначала согласился помочь, а уж потом спросил, что нужно делать…
Костя промолчал, а Петя продолжил.
— Это место очень любила Катя, та девушка, хозяйка дневника. Она мечтала поставить под этой калиной скамеечку, чтобы люди, которые приходят, могли любоваться прудом. Я хочу сделать лавочку, или две…
Костя кивнул:
— Со спинками! Красивые!
— Можно и так…
***
Переговорив с Василием Сергеевичем, они пришли в выходной день на работу, чтобы сварить каркасы лавочек. Петр раньше держал в руках сварочный аппарат всего лишь пару раз, а Костя его только на картинке видел. Промучившись три часа, они сели перекурить.
— Мда, как-то не очень получается.
Петя смахнул пот со лба.
— Ничего, не боги горшки обжигали.
Они еще немного посидели. Но нужно как-то делать.
— Ну, что, молодежь, не получается у вас?
К ним подошёл Семен. Он только что поставил машину. Петя бросил быстрый взгляд на Костю, и тот покраснел.
— Эх ты, растрепал…
— Не ругайся на него, Петь, он не зла. Переживает парень. Да и ты мог бы обратиться. Раз такое дело. Дело-то хорошее, нужное. Тем более, раз человек хороший был…
Семен оказался сварщиком от бога. Через два часа перед ними стояли красивые лавочки.
— Ну, Семен… Вот это да. Эх, жаль, времени уже много. Сейчас бы отвезти, поставить…
Семен улыбнулся.
— Так я путевки не сдавал еще, поехали.
Петр глянул на окно кабинета Василия Сергеевича.
— Влетит.
Семен хмыкнул:
— Как влетит, так и вылетит.
Они быстро загрузили в бункер скамеечки, и поехали к парку. Семен особо не церемонился, заехал с другой стороны, включил маячок на кабине, и остановился.
Через полчаса скамейки были на месте.
— Петь, ты тут сам уже, а я машину погоню.
Костя кашлянул:
— Мне тоже нужно бежать. Матери на смену, а с мелким сидеть некому.
Петя кивнул:
— Конечно, я тут уже справлюсь.
Петя старательно выровнял землю оставленной Семеном лопатой, и отошел немного, чтобы полюбоваться своей работой. Скамеечки стояли углом. Вроде и рядом, а вроде и не вместе. Он поставил лопату, присел, чтобы помыть руки.
— Мама, смотри… Мама, лавочки!
Петя замер.
— Странно, я была здесь неделю назад, и ничего не было.
— Мама, да какая разница? Это же так здорово! Понимаешь, я всегда мечтала, чтобы здесь можно было посидеть. Здесь тихо, хорошо…
Он медленно поворачивался.
— Катенька, присядь. Тебе еще нельзя столько ходить. Щеки вон раскраснелись…
Петя уже видел ее. И он был точно уверен, это была она. Эта самая Катя, дневник которой он читал. Только вот шикарных каштановых волос не было, лишь красивый платочек плотно обтягивал голову.
— Катенька, да присядь ты уже. Что ты там ищешь?
— Катя раздвинула ветви калины и что-то внимательно рассматривала.
— Странно, я же помню, что оставляла его здесь.
— Ты про платок, что ли? Так времени столько прошло… Снял кто-то.
— Да нет, мама, его было невозможно найти летом, а зимой здесь никто не бывает…
Катя села на лавочку. Лицо ее было расстроенным.
Петя шагнул вперед. От него не укрылось, что мать Кати шагнула вперед, как бы закрывая собой Катю.
— Простите, если напугал. Вы не это ищите?
Он достал из кармана остатки шарфа. Катя взяла его и полными слез глазами посмотрела на Петю:
— Это вы? Это вы поставили скамеечки?
Он кивнул.
— Катя… Я очень рад, что вы выкарабкались… Понимаете… Совершенно случайно у меня в руках оказался ваш дневник…
Девушка улыбнулась.
— А я до сих не могу понять, куда же он запропастился…
Мать Кати сказала:
— Я схожу водички куплю, молодой человек, вы присмотрите за Катей?
Петя кивнул.
— Меня Петр зовут.
Женщина улыбнулась:
— А я Марина Андреевна…
Она скрылась за кустами, а Петя присел рядом. Оба молчали, и это их совсем не смущало.
— Знаете, а я ведь и правда перестала тогда вести дневник, потому что была уверена, что это конец… А потом… Потом какой-то перелом, что-то где-то на небесах сломалось, потому что мой доктор, каждый раз осматривая меня, глядя анализы, говорил, что это какие-то чудеса. А я поняла, что шанс есть. Меня рвало, а я ела. Меня качало, а я ходила…
— Катя, вы знаете… Я прожил вашу болезнь вместе с вами…
***
Прошло пять лет.
Доктор, улыбаясь, смотрел на Петю и Катю.
— Ну, что, молодые люди, могу сказать, что все хорошо. Все просто замечательно. Я, честно говоря, впервые вижу такое хорошее восстановление.
Катя подняла глаза.
— Доктор…
— Катенька, я знаю, что вас интересует. Я не могу с категоричностью заявить вам, что у вас не может быть детей. Нет… Да, шанс, конечно, меньше, но он есть…
Катя улыбнулась.
— Доктор, если вы мне не дадите сказать, то так и не узнаете, что… я беременна.
Доктор открыл, потом закрыл рот, а потом хлопнул рукой по столу.
— Так что же вы молчите? Быстро на обследование! Но я вам и без него скажу — анализы у вас отменные. Конечно, каждый год мы должны вас обследовать, но мне почему-то кажется, что у вас все будет хорошо.
Доктор посмотрел на Петра, который крепко держал руку жены в своей. А врач спросил:
— Я так понимаю, там в коридоре две женщины, которые чуть не просверлили меня взглядом, тоже ваша группа поддержки?
Петр усмехнулся:
— Да, это мамы. То есть, будущие бабушки. Доктор, скажите мне главное… Кате уже можно? Это не повлияет отрицательно на ее здоровье?
— Нет, Петр Николаевич, не повлияет. Хотя, возможно, сделает вашу жену еще привлекательнее. Знаете ли, беременность как будто обновляет женщину…
Петя посильнее сжал руку Кати. Если бы доктор знал, что на улице еще одна группа поддержки!
Там в большой машине с надписью «Мехуборка» томились в ожидании Семен, Костя и девушка Кости, такая же скромная и прозрачная, как и сам Костя. Правда, характер у нее несгибаемый, но об этом догадываются все, кроме самого Костика….
КОНЕЦ РАССКАЗА
Автор рассказа: Ирина Мер
---
Стокгольмский роман
– Гоша, друг, а в здравом ли ты уме? – вкрадчиво поинтересовался Юрка, выслушав Егора.
– Нет, – честно признался Егор. – Но это уже не исправить.
– А может, еще осталась надежда? Давай, мы тебя сейчас аккуратненько упакуем и к добрым дядям в белых халатах доставим. Они тебе помогут! Ей-ей, Гошка, так для всех безопаснее будет, – предложил Руслан. Егор пожал плечами:
– Ребят, у вас на меня рука не поднимется! И вообще, я не понял: кто здесь старший по званию?
Компания скептически фыркнула в один голос. К статусу Егора серьезно относились только в официальной обстановке. Но в официальной обстановке он не обращался да и не мог обратиться к друзьям с просьбой вроде той, что была высказана только что.
– Гошка, давай серьезно. На что ты рассчитываешь, планируя подобную... дичь? Ты не можешь не понимать, что наиболее вероятный ее результат – долгая и очень неприятная отсидка для всех причастных лиц. – Юрка знал Егора лучше прочих и по малозаметным, но важным приметам сделал вывод, что друг, к сожалению, не шутит.
– Не для всех, для одного меня. Не думаете же вы, что я способен вас сдать? А вы друг другу дадите алиби, и доказать, однозначно, ничего не выйдет. Так, по симпозиумам потаскают, на том дело и закончится, – хмуро возразил Егор.
– Егорушка, ну йошкин кошкин, подумай, в самом деле, головой! На одной девчонке свет клином сошелся? Тебе не пятнадцать уже лет, в конце концов. Я понимаю, неприятно и даже очень, когда ты к девушке со всей душой, а ей наплевать. Но так бывает! Смирись и поищи кого-нибудь на замену. Такую, которой ты приглянешься без подобного экстрима, – Ванька всегда говорил эдаким вкрадчивым, мурлыкающим голосом, совершенно не вязавшимся с его габаритами. Егор как-то невнятно пожал плечами:
– Вань, я пробовал. Не выходит. Согласен, это нельзя признать совершенно нормальным, но вот такой факт. Мне нужна она, и больше никто. Или я просто не знаю, что со мной станет. Такой вот я неправильный и несовременный – реально способен помешаться на любовной почве.
– Но нас-то ты зачем в свою любовную драму втягиваешь? Мы тебе кто – кунаки влюбленного джигита? – обреченным тоном спросил Витька. Егор кивнул:
– Примерно. Ребят, подумайте сами: а кого мне еще просить? Вот как получается: я не вижу другой возможности добиться своего, кроме той идеи, что только что изложил. И отказаться от Веры не в силах. А в одиночку мне эдакую стратегию не провернуть, и помочь мне в состоянии только вы. Такой расклад.
– Но мы-то почему должны закладывать свои головы, воплощая в жизнь твой бред, Ромео? – не унимался Витька. И получил убийственный в своей логичности ответ:
– Потому, что это вы и это я.
– Зараза! – вздохнул Витька. Больше ему ничего не оставалось.
Ибо все присутствующие понимали, что Егор имеет-таки основания полагать, что они на его безумный план согласятся. Так как они все прекрасно знают: он-то, если потребуется, любого из них собой от пули прикроет. Каждый из них уже давно связан с Егором чем-то подобным, пусть и не столь банальным и пафосным. Это факт. И он их всех неотвратимо обязывает.
– Гоша, но ты же должен понимать – просто осуществить захват мало. Тебе придется свою кавказскую пленницу где-то держать, и достаточно долго. Хотя бы несколько дней, быстрее не сработает. При этом не посадишь же ты ее в подвал к крысам или в какой-нибудь сарай с протекающей крышей! Я тебя знаю, у тебя совести не хватит так с девушкой поступить. Значит, тебе понадобится более-менее удобное с бытовой точки зрения помещение. Притом это помещение должно быть никому не известным, не связанным с тобой, укромным, изолированным от внешнего мира... Короче, долго можно продолжать, но все и так уже все поняли – похоже, Руслан решил сменить тактику и практическими фактами доказать другу нереалистичность его замысла. Не тут-то было!