Люба гуляет по ночам. Точнее. поздними вечерами, когда еще открыты кофейни на ее улице. Любе очень нравится кофе. Лавандовый раф.
– Сто восемьдесят рублей, – говорит усталая девушка за прилавком. Рядом с ней стоит небольшая черная коробочка, с одного края у нее светится окошко. Люба подносит руку к окошку, тяжелое кольцо на безымянном пальце сверкает голубой искрой. Коробочка пищит. Кофейница кивает и говорит, как, впрочем, и много раз до этого:
– Спасибо, оплата прошла.
Девушка берет чашку и уходит за дальний столик. Запах кофе окутывает ее, и Люба улыбается.
Уже двадцать три года днем и ночью она сидит с книгой на скамейке. Декольте старинного платья открывает плечи, волосы собраны в высокую прическу, сколоты гребнем. Любе не холодно. Она привыкла.
Днем, при солнце, она не может встать со своего места. После заката – пожалуйста. Люди видят ее, как невысокую девушку с очень прямой осанкой, в одежде по сезону. Люба отражается в витринах, смотрит на себя.
Серебристо-серая куртка до талии, ноги обтянуты узкими темно-серыми брюками, словно она гусар в лосинах. Волосы рассыпаны по плечам. Когда она первый раз увидела себя такой, от стыда чуть не провалилась сквозь землю. Казалось, все смотрят на нее и тычут пальцами. Но тут Люба осознала, что все молодые девушки, что идут мимо нее целыми днями, одеты примерно так же, и никто над ними не смеётся.
Люба сидит за столиком, пьет не спеша свой раф, смотрит на улицу. К ней никто никогда не подходит познакомиться, как будто не замечают. Сначала она была рада этому, потом огорчалась. Впрочем, довольно и того, что она может гулять и смотреть на витрины.
А вчера на ее скамейку присел молодой человек. Каждый день рядом с ней садится пара десятков людей, и многие приобнимают ее за плечи. Люба всегда мысленно морщится от такой фамильярности.
Но этот парень очень осторожно взял ее за руку, как будто она была живая. Люба вздрогнула всем телом, показалось, что она прямо сейчас сможет встать со скамейки. Это ощущение быстро исчезло, только парень по-прежнему ласково держал ее за запястье, и Любе очень не хотелось, чтобы он убирал руку. «Вот бы встретить его вечером», – подумала она. Но парень поднялся и поспешно ушел.
На город опускались сумерки, зажигались фонари и витрины. Опять зарядил осенний противный дождик, и людей на улице было немного. Люба уже думала отправиться за кофе, как вдруг рядом с ней кто-то сел. Посидел с минуту неподвижно, будто задумавшись, а потом коснулся ее руки. Казалось, Люба слышит, как бьется его сердце.
Девушка медленно повернула голову в сторону человека и искоса взглянула на него. Тот самый парень, что приходил вчера! А он симпатичный…
– П-при… Здравствуйте, – сказал молодой человек.
– Добрый вечер, сударь, – чинно ответила она, как учила ее гувернантка.
Парень чуть помолчал, а потом сказал:
– Позвольте пригласить вас на кофе.
Это было так внезапно и восхитительно, что ей захотелось смеяться и танцевать, как девчонке.
– Лавандовый раф? – улыбнулась Люба. Подала ему руку, машинально подобрала пышные юбки и поднялась со скамьи – невысокая девушка в серебристой куртке и черных джинсах. Почти такая же, как сотни девушек в этом городе… но не такая.
На скамье осталась сидеть скульптура барышни в старинном платье. Сквозь нее были видны огни фонарей.
* * *
С этого дня Максим и Люба каждый вечер проводили вместе. Гуляли по проспекту, говорили обо всем на свете, познакомились ближе с Городовым и его собакой. Господин Семенов и спаниель Дотти тоже были живыми, но двинуться с места не могли, а у Максима на это пока не хватало сил.
Самое печальное, что и Люба могла гулять только в пределах своей улицы, дальше ее останавливала невидимая преграда. Они проверили все углы и подворотни, пытаясь уйти подальше, но все было бесполезно. И однажды Максим рассказал всё Арчи, надеясь на совет.
– Есть одна штука, – задумчиво сказал попугай. – Ключ от города. Узел магических линий. Если ты бы смог его принести, может, получилось бы освободить твою подружку.
– А что, никто не знает, где он? – спросил Максим.
– Все знают, в этом всё дело. Ключ не прячется. Лежит себе в тайнике, в стене одного дома, как алмаз в сейфе. И его можно взять. Нужно только знать правильное время. Нужно суметь увидеть камень, за которым скрыт тайник. И сказать открывающее слово, само собой.
Попугай надолго умолк, будто решая про себя что-то, потом продолжил:
– Если хочешь, мы могли бы попробовать. Слово я тебе подскажу. Сложнее с временем. Скорее всего, это ночь, когда Луна находится в Скорпионе, лучшее время для поиска пропавшего. А вот место ты должен найти сам.
– Как это? – не понял Максим. – Проверить каждый камень в стене?
– Это было бы слишком просто. Тут нужны способности мага-искателя, и достаточно серьезные. Помнишь, как ты увидел мое объявление? Это уровень искателя между первым и вторым, человек с неплохими способностями. А чтобы найти нужный камень, нужен дар примерно четвертой ступени. Боюсь, у тебя ничего не выйдет… – Арчи замолк, уныло склонив хохолок набок.
– Послушай, птиц, я хочу попытаться! Вдруг у меня получится?
– Попробовать, конечно, можно… Нужное время наступит через три дня. Слово я тебе скажу. А вот место могу описать только в общих чертах. Дальше ты должен будешь искать сам. И постарайся никому об этом не рассказывать.
Максим, конечно, не удержался и рассказал все Любе.
– Я оставлю тебе телефон с включенным навигатором, – сказал он девушке. – Если вдруг ты завтра почувствуешь, что свободна, приходи ко мне в гости, познакомлю тебя с Арчи. Он тебе понравится, вот увидишь!
* * *
Ночь выдалась туманной и тихой, только с карнизов срывались редкие капли. Максим шел по знакомой улице не спеша, как будто под водой. Лестницы, скамейки и деревья проявлялись из тумана, как остовы затонувших кораблей. Редкие фонари, как рыбы-удильщики, держали в воздухе конусы света, будто… заманивая в чью-то пасть?
Фу, к черту такие образы, подумал Максим. Надо собраться.
С широкого старинного проспекта он свернул в подворотню, которая в сплошной стене застройки всегда открывалась неожиданно. Сразу направо от арки тянулся длинный сквозной двор. Максим его любил. Двор был как душа парадной улицы – слегка мрачный, обведенный квадратными трубами вентиляции, стянутый посередине переходом на уровне второго этажа. Он был под завязку набит подвальными барами и кальянными, и в любой другой вечер Максим свернул бы сюда. Но не сегодня.
Он прошел прямо и остановился посередине прохода. Задумался. Подошел к левой стене и медленно двинулся вперед, будто принюхиваясь к выщербленным кирпичам. Дошел до угла и отправился обратно, скользя пальцами по стене. Наконец он замер. Вот оно! Какой-то из этих четырех кирпичей прикрывает тайник. Макс прикрыл глаза и поднес ладонь к первому кирпичу. Нет… Второй – тоже холодный. Третий!
Макс прошептал Слово и попытался ухватить кирпич пальцами. Потянул на себя. Тот легко поддался, будто не был скреплен старым надежным раствором. В глубине за ним темнела полость. Парень осторожно запустил туда руку, нашарил что-то и вытащил под тусклый свет фонаря.
Ключ города, похожий на многолучевое золотое солнце, лежал у Максима на ладони и будто слегка улыбался. В туманной подворотне повеяло июльским безмятежным теплом, и Максу вдруг представилась Люба, гуляющая под кружевным зонтиком в своем старинном платье. На углу стоит Городовой, улыбается девушке, подкручивает рукой усы, а веселый спаниель носится вокруг людей кругами…
– Арчи! Арчи! Я принес его! – Макс вбежал в их подвальное жилище. Затормозил у стола и бережно опустил артефакт на скатерть.
Попугай слетел с карниза на стол и ухватил ключ когтистой лапой. Склонил набок голову и стал внимательно рассматривать его, что-то восхищенно бормоча. И вдруг с размаху бросил предмет на пол и скрежетнул какую-то непонятную фразу. Максим вдруг почувствовал холодок по спине.
Перед ним стоял высокий худой человек с крючковатым носом и круглыми злыми глазами. Он наклонился и поднял ключ с пола, зажав в пальцах.
– Пр-ривет! – хрипло каркнул он и рассмеялся. – Спасибо, что избавил меня от этих чертовых перьев! Сто лет в виде попугая – та еще мерзость, должен сказать. Как же хорошо снова стать собой! Чуть набраться сил и разнести этот городишко в пыль. Как он мне надоел! А ты, студент, задачу свою выполнил. Жаль убивать такого неплохого искателя, но ты слишком увлечен собой, своими мелкими проблемами и амурами. Хорошего помощника из тебя не получится… Принеси-ка мне нож!
Максим, как во сне, двинулся в сторону кухни. Он понимал, что происходит что-то не то, но голова его была словно набита ватой.
На лестнице загремели шаги, потом дверь распахнулась от сильного пинка. На пороге оказалась Люба с крупным рыжим спаниелем. Из-за девушки в комнату протиснулась тяжелая фигура Городового.
– Ага, вот он, собачий сын, – прогудел он, тыча пальцем в бывшего попугая. – Арчибальд Безумный! Нашелся! Мы его еще в 1919 году в попугая засунули, потому что обнаглел сверх меры. Начал мирных обывателей крошить, пока беспорядки были. Убить тогда не смогли, сильный был, холера, ну, хоть так обезвредили.
– А я и теперь не слабее, господин легавый, – сказал Арчи. – Тогда меня духи города запирали, была там парочка сильных. Дух крепости и дух Ильинского собора. А сейчас их нет, пшик один. Из тебя, Любаша, лет через пятьдесят тоже получился бы дух, если б памятник столько простоял. А пока ты – болванка…
Это он зря сказал.
– Дотти, взять! – рявкнула девушка. Собака рванулась вперед, прыгнула колдуну на грудь и вцепилась в руку с ключом. Городовой ринулся на Арчибальда и повалил того на пол, зажав в медвежьем захвате. Маг пытался выкрикивать какие-то заклинания, но очнувшийся Максим подскочил и зажал ему рот ладонью. Потом выдернул из цепких пальцев ключ.
Что-то происходило, в комнате будто повеяло холодом. Это господин Семенов снова становился бронзовой статуей, и вывернуться из его рук Арчибальд теперь не мог. Колдун хрипел и злобно сверкал глазами, пока Макс с Любой связывали его.
– Как вы всё смогли? Как же Городовой ожил? – слегка отдышавшись, спросил Максим.
– Весь день я думала, что может случиться что-то плохое. Предчувствие, интуиция… назови как хочешь. Что-то крылось за этим Арчи, но я не могла понять, что. Всё как будто было слишком правильно. Вечером, едва смогла, я побежала к Городовому и Дотти, рассказала им про ключ и попугая, что жил у мага.
Господин Семенов быстро догадался, о ком я говорю, вспомнил Арчи Безумного, как он его назвал. Сойти с места он по-прежнему не мог, и ругался как извозчик. И вдруг будто солнце среди ночи блеснуло… Дотти залаяла и побежала, как по следу, а за ней мы с городовым. Ну, а дальше ты видел, – она улыбнулась.– Успели как раз вовремя.
…Завтра будет новый день. Завтра они придумают, что делать с Арчибальдом. А сейчас есть только большие серые глаза Любы, ее пушистые волосы у лица, и поцелуй.
А потом нужно будет оживить Городового и Дотти, и вернуть их обратно. Улица не может без своих героев.
Расскажите, нравится ли вам городское фэнтези? Я вот иногда очень люблю – читать и придумывать.