Несмотря на то что я неумолимо иду на поправку, мне всё равно регулярно приходится гонять в донецкий травматологический центр на перевязку. Ковыляя по коридору своего родного третьего отделения в процедурную, я встречаю раненых бойцов, которым в плане уцелевших конечностей повезло куда меньше, чем мне. Не устаю поражаться жизненной стойкости, энергии и заряду бодрости, сконцентрированным во многих из них. Но самое невероятное — это их истории, которые по драматургии не уступают самым неправдоподобным экшенам. Каждый раз думаешь: ну как такое вообще возможно?
Взять, например, моего нового знакомого с позывным Койот. Сухой, как смоленская ёлка, — кинь спичку, и вот-вот вспыхнет, — с перемотанным обрубком вместо правой руки, в синем почти лётческом комбинезоне лёгкого лётного типа, он невозмутимо выбегает покурить на улицу прямо в разгар очередного донецкого обстрела. Благо декабрьская зима в Донбассе своеобразна: иной раз на колком морозце припекает степное солнце и шансов дополнительно занемочь на самом деле не так уж много. Тем не менее на обветренных губах Койота, когда я первый раз его увидел, зрела красная болячка, явно напоминающая простуду или герпес.
Каково же было моё удивление, когда во время табачной беседы выяснилось, что на самом деле губу ему прошила снайперская пуля. Приглядевшись, я увидел в верхней части его подбородка следы от швов и зелёнки, подтверждающие его авторскую версию. Случилось это ещё перед тем, как Койоту осколками перебило руку.
Дело было так. Мой новый знакомый воевал в составе 100-й бригады 1-го армейского корпуса ДНР, которая уже который месяц упорно, шаг за шагом и с тяжёлыми боями продирается к Невельскому — ещё одному стратегическому укрепрайону ВСУ, который нашим необходимо разобрать, чтобы отшвырнуть врага от Донецка. Койот оказался в составе двух штурмовых групп, которые выдвинулись со стороны шахты «Лидиевка» выбивать неонацистов с очередного рубежа после артиллерийской обработки. Первая БМП подорвалась на минных заграждениях, в окопах ещё оставались украинские военные, которые из пулемёта покрошили тех, кто ехал на броне.
Койот находился внутри, контуженый выбрался из машины и начал отстреливаться. «Я услышал выстрел снайпера, характерный звук — ни с чем не спутаешь, ну все знают: как хлыст плётки, — рассказывал он с перерывами на жадные фронтовые затяжки. — Начал смотреть, куда он лупит, смотрю на машину, на своего человека — и по броне только: дзинь-дзинь! Прикинул радиус, откуда он лупит, и дёрнулся в сторону. Но он всё равно меня срисовал, и я пулю поймал. Если бы не бронежилет, то лёгкое бы пробил, а так рикошет — и только нижнюю губу насквозь».
На этом его приключения не закончились. Над головой зажужжала «птичка» (дрон) и скинула ВОГ. Его подбросило от взрыва, осколками разорвало руку. Оперативно перетянув её жгутом выше локтя, огляделся, увидел, что старшего убило, принял командование группой на себя и вывел из-под огня четверых оставшихся в живых бойцов, тоже раненых. Обычные штурмовые будни. Стоит вот теперь со мной, смеётся, курит. Знакомьтесь: Койот.
Военный корреспондент Семён Пегов, автор Telegram-канала @wargonzoya специально для @russian.rt.com
