В квартиру на втором этаже в конце мая вселились новые жильцы. Прежний хозяин, благополучно дожив до девяноста лет, из них последние пять лет в полном одиночестве, отошел в мир иной. Его дочь, жившая в Москве и являвшаяся единственной наследницей, прилетела меньше, чем через сутки после сообщения о смерти отца. Его отправили доверенные лица, у которых был ключ от квартиры. Они же и обнаружили утром дедушку.
Хотя квартира была неухоженной, серьезного ремонта она не требовала. Да и дочь решила не заниматься такими мелочами.
Выждав предусмотренное законом время, дамочка вступила в наследство и сразу же выставила квартиру на продажу. У дедушки кроме квартиры имелся еще и гараж в гаражном кооперативе, а также легковой автомобиль. Машину дочь смогла продать практически сразу после похорон, поскольку несколько лет назад убедила дедушку оформить на нее генеральную доверенность.
Желающих купить недвижимость было много. Дом был построен еще в семидесятые годы и представлял собой обыкновенную брежневскую пятиэтажку, но находился он в хорошем районе. Воздух там был практически всегда чистым, до остановок общественного транспорта - максимум метров двести. В шаговой доступности были магазины, школа, офис банка и прочие удобства. Плюсом было и наличие большого прямоугольного двора, в который выходили подъезды трех таких же пятиэтажек. Напротив каждого имелась довольно большая асфальтированная площадка, где без затруднений вмещались все автомобили, принадлежащие жильцам.
Однако значительное число потенциальных покупателей, не оказалось решающим фактором. Забыв, что она не в столице и даже не в Подмосковье, дочь «заломила» за двухкомнатную квартиру такую цену, что интересующиеся сторона лишались дара речи. Самое скверное происходило тогда, когда покупатель вроде появлялся. Наследница дедушки немедленно прилетала из столицы и встречалась с ним. После осмотра квартиры человек отказывался от обсуждения цены, даже при условии, что владелица предлагала тридцатипроцентную скидку.
Эта история могла продолжаться довольно долго. Но, к счастью, сыну наследницы удалось убедить маму, что лучше продать за столько, сколько предложат, чем тратить время и деньги на перелеты.
- Я ведь для тебя стараюсь, - попыталась оправдаться мать, но сын был непреклонен, и потому она, воскликнув, - ну и живи в нищете, - выставила квартиру на продажу по цене, соответствующей местным нормам.
На этот раз все было решено в течение недели. Первые же покупатели согласились с заявленной ценой. Довольная дочь дедушки даже оставила им в придачу пианино, стоявшее в квартире, ей просто не удалось его сплавить. Решился вопрос и с гаражом. Правда, наследнице пришлось уговаривать покупателей, решивших приобрести квартиру. Ну не мотаться же из-за какого-то гаража из Москвы почти за четыре тысячи километров! После того, как была названа цена вполовину ниже существующих в городе, покупателям квартиры был продан и гараж.
Граждане, живущие в том же подъезде, в том числе, на той же площадке, поняли, что квартира продана, услышав, что вечерами кто-то в ней занимается мелким ремонтом. Работы велись около двух недель. Выполнял их один человек, приезжавший на «Мазде» с кузовом универсал, что существенно упрощало доставку инструментов и материалов.
- Хорошо этот дядечка вкалывает, - делились впечатлениями две девушки, проживающие в однокомнатной квартире рядом с проданной, - интересно, сколько он на всем этом заработает?
Девушки, Аня и Люда, не были собственниками «однушки». Они снимали жилье. Работали они с недавнего времени в фирме, занимающейся вывозкой мусора. По мнению блондинки Ани, платили в фирме хорошо, по мнению брюнетки Люды, - плохо. Такая оценка была единственным, что разделяло их. Что касается всех остальных вопросов, то девушки всегда приходили к единому мнению.
Вселение новых жильцов происходило в субботу, поэтому обе девушки смогли рассмотреть весь процесс и самих приобретателей недвижимости. Ими оказались: тот самый молодой человек, ранее занимающийся ремонтом, и молодая женщина в джинсовом костюме. К дому они подъехали на той самой «Мазде» вместе с автомобилем, доставившим сюда мебель и прочие пожитки. Подошла и еще одна машина. В ней были грузчики. С задачей четверо мужчин справились довольно быстро. Менее чем через час все было закончено.
- А мужчинка-то вроде ничего, - высказала свое мнение Люда, после того, как девушки вернулись в свою квартиру. Процесс вселения они наблюдали во дворе, где между высокими березами, ограничивающими асфальтированную площадку, находилось несколько скамеек, установленных в незапамятные времена.
- Ага, - согласилась Аня, - симпатичненький, деловой, кажется, даже культурный, ни одного неприличного слова не проронил.
- А эта дамочка, которая с ним, - задумчиво, задала вопрос в никуда Люда, - жена, или они в гражданском браке?
- Наверно, жена, - предположила Аня, - хотя… всякое может быть. Ты обратила внимание на ее походку?
- Неа, я на прическу этой кикиморы смотрела. Надо же такое черт знает что соорудить. Да и ногти у нее так себе. Помада, скорее всего в какой-нибудь забегаловке куплена.
- Да, я это тоже заметила, - согласилась Аня, - удивилась еще, что он в ней нашел?
- Ладно тебе. Может, у них настоящая любовь. Хотя… с его внешними данными и, вероятно, мозгами, можно было найти что-то более привлекательное, - с сожалением усмехнулась Люда, - честное слово, мне даже жалко этого мужика.
- Ладно тебе, что его жалеть? И вообще, помнишь, когда Катька возмущалась, когда узнала, что у мужа любовница в клининговой компании работает, ты попыталась успокоить ее, сказала: «Если всю жизнь есть сладкий белый хлеб, иногда хочется попробовать черствую черную корочку». Катька после этого даже разводиться передумала.
- А какой ей может быть развод с двумя детьми? Да к тому же квартира у него еще до свадьбы была. Все равно заставят детей жильем обеспечить, да только такую трехкомнатную она с детьми бы не получила. К тому же он и отперся довольно ловко. Алиби даже представил. Катька даже сомневаться начала. Вот только здесь с черной корочкой как-то не так. С Катькой речь о любовнице шла, а здесь – жена. Даже если она просто гражданская, то все равно не совпадает.
- Интересно, как этой крашеной удалось такого мужика окрутить? Вот бы мне такого, - озабоченно сказала Аня, - умеют же люди. А у меня всегда срывается. Помнишь Игоря?
- Это который черненький такой, с усиками?
- Ну да. Ведь все нормально у нас было. Уже больше месяца вместе, а тут та рыжая явилась, пальцем его поманила, он и рванул за ней в какую-то северную дыру. Однушку хоть бы мне оставил. Нет! Вещи помог собрать мои и «до свиданья, Анечка, извини, что так получилось». Квартиру каким-то двум студентам сдал. Скотина. Подлец. Рассказывал, что со своей бывшей серьезно поссорился, вот и расстались навсегда. Я дура поверила…
- Подожди ты с этим своим бывшим усатым, - перебила Люда, - как думаешь, этому нашему соседу теперешнему какие девушки нравятся: блондинки или брюнетки?
- Крашеные. Эта же в джинсовом костюмчике крашеная.
- Мы с тобой тоже крашеные. Только цвета к естественным ближе. Она-то изначально какая была?
- Это надо у него, а может, у нее спрашивать. Он, наверно, некрашеной ее не видел.
- Знаешь что, - Люда подошла к большому зеркалу, установленному в коридорчике, - ты, как хочешь, а я его у этой, богом обиженной, отобью нашего соседа.
- Почему ты? А я? Он, между прочим, когда из машины выходил, на меня посмотрел.
- Смотрел он на нас обеих. Вот только просто так смотрел, без интереса. Ему не до нас было. С интересом посмотрит, когда у него забот с вселением или чем-то еще не будет.
Подруги, если их можно так назвать, проговорили о новом жильце до часу ночи. Самым обидным, по их обоюдному мнению, было то, что их квартиры разделяла только тонкая стена. Стараясь понять, что делают новые соседи, девушки прилипали к ней ушами. Для усиления восприятия звуков прикладывали бокалы, но кроме какого-то невнятного шипения услышать ничего не смогли. Да и шипение это скорее всего было результатом: по предположению Люды, - шума в ухе, по предположению Ани, - черт знает чего.
Наконец, Аня предложила закончить прослушивание, поскольку положительного результата все равно добиться нельзя. Главная причина – эта стена разделяла их комнату с большой комнатой соседней квартиры, что касается короткой стены, то другая ее сторона выходила в ее коридор.
- Сама подумай, - заверила она подругу, - ведь в качестве спальни они будут использовать комнату поменьше. Я в такой квартире была. Помнишь Сережу?
- Это который тебе лапшу на уши вешал, а сам женатым оказался?
- Ага, у него такая квартира была. Правда, она была его тетки, которая с мужем на заработки уехала, а его попросила за квартирой следить. Вот он и следил. Урод!
- Да, Анечка, не повезло тебе с мужиками. Наверно, еще хуже, чем у меня получается, - Люда отнесла на кухню бокал, с помощью которого пыталась понять, что делается в соседней квартире, вернулась и предложила, - спать давай. А насчет того, кто отобьет у этой крашеной нашего соседа, пусть он сам решает.
На следующий день подруги по очереди караулили, когда заинтересовавший их молодой человек выйдет на улицу. Однако новоселы, вероятно, были чем-то заняты, и квартиру покидать отказывались. Правда, жертва предстоящего обольщения несколько раз выходил зачем-то на балкон, но ни на Аню, ни на сменившую ее Люду, по очереди сидевших на скамейке между берез, внимания не обращал.
- Идиот какой-то, - с досадой оценила происходящее Аня.
Ее дежурство совпало с наступлением сумерек. Так что именно ей пришлось поставить точку в этой довольно не легкой цепочке дежурств.
Встретиться с новым жильцом удалось в понедельник утром. Выйдя на лестничную площадку и дожидаясь Аню, Люда услышала звук открывающейся двери. Обернулась. На площадку вышли новые соседи. В этот раз крашеная была, по оценке Люды, в более приличном наряде, а мужчина сменил выцветшую курточку на новую.
- Здравствуйте, - пытаясь смотреть в глаза молодому человеку, с искусно имитированным смущением сказала Люда, - вы наши новые соседи? А мы с подругой в этой квартире, - указала она на дверь однушки, - живем. Меня Людмилой зову, ее Анной.
- Очень приятно, - ответил молодой человек, - я – Михаил, а мою жену зовут Валентиной.
- А вы… - попыталась продолжить разговор Люда, но Михаил, не дослушав, извинился.
- Мы позже все обсудим, - предложил он, - нам спешить надо. В это время на улицах пробки, так что до работы минут сорок добираться придется.
- Представляешь, в какой оборот эта крашеная его взяла, - делилась своей досадной неудачей Люда, рассказывая о встрече на лестничной площадке, - даже выслушать не захотел меня. На вид вроде приличный мужчина, а на самом деле – хам.
- Тебе не надо было меня ждать, - указала Аня на ошибку, - я бы просто спускаться вниз начала потихоньку. Они бы меня догнали. Тут можно или присесть, ойкнуть, будто нога подвернулась. Вот и знакомство дальше пойдет.
В течение недели подруги предпринимали попытки завязать близкое знакомство с Михаилом. Однако далее коротких фраз дело не шло. Все осложнялось крашеной.
- Вот прилипла она к нему, - с раздражением выразила свою злость Люда в пятничный вечер, - ни на шаг от себя не отпускает.
- Боится, что уведут, - с сознанием дела подвела итог сказанному подругой Аня.
В середине следующего дня Людмиле повезло. Едва она присела на скамейку, как из двери подъезда показался Михаил. Он был без крашеной. Не успел он спуститься с крыльца, как девушка уже шла по узкому тротуару, ограниченному с одной стороны бордюром, отделяющим его от проезжей части, с другой – низеньким металлическим заборчиком, за которым росли цветы, заботливо высаженные двумя бабушками из соседнего подъезда.
Звук шагов Михаила приближался. Когда Люда поняла, что он уже рядом с ней, она, искусно взмахнув руками, вспоминая Анин совет, упала на тротуар. Девушка не рассчитала. Падение оказалось неудачным. Она пребольно ударилась рукой о металлический заборчик. Впрочем, это позволило не наиграно, а по-настоящему взвыть от боли.
Молодой человек отреагировал мгновенно. Подхватив упавшую девушку, он поднял ее.
- Нога, - всхлипывая от боли в ушибленной руке, прохныкала Людмила, - сломала, наверно.
Михаил быстро пробежался пальцами по обеим ногам девушки.
- Все хорошо, - начал он успокаивать пострадавшую, - ни перелома, ни вывиха нет. Вероятно, просто незначительное растяжение. Вам просто дома отлежаться дня два следует, и будет все нормально. Даже скорую вызывать не нужно. Уж поверьте, знаю, что говорю. Я хирург, в травматологии работаю.
- Еще рука, - опять всхлипнула Люда, - ударилась о забор. А он железный.
Как выяснилось, с рукой оказалось сложнее. На тыльной ее стороне, немного выше запястья была небольшая ранка, из которой бежала кровь. По какой-то причине Людмила боялась крови. Однажды, когда ей пришлось сдавать анализы, и у нее брали кровь из пальца, она случайно увидела этот процесс. Результат – девушка чуть сознание от страха не потеряла. Увидев свою руку в крови, Люда по-настоящему побледнела.
- Что? Совсем плохо? – забеспокоился Михаил, - крови так боитесь? Сейчас все сделаем. Давайте я вам помогу.
Обхватив девушку, он повел ее к подъезду, держа почти на весу.
Несмотря на состояние, близкое к полуобморочному, из-за увиденной крови, теперь уже не сильную боль в ушибленной руке, в голове Людмилы сам собой начал выстраиваться план действий.
- Сейчас он меня в квартиру заведет. Крашеной кикиморы, вроде, дома точно нет. Анька вернется не раньше шести, - лихорадочно работала мысль, - значит, как войдем, глаза закрыть, ойкать, ну а дальше экспромтом.
Когда хирург-травматолог и «истекающая кровью» потерпевшая поднялись на площадку второго этажа, казалось, все пойдет лучше, чем по плану, разработанному Людмилой. Михаил подвел ее к двери своей квартиры и начал ее открывать.
- Что? Съела, рыжая! – пронеслась счастливая мысль в Людмилиной голове.
- Валя, - позвал сосед жену, которая, к сожалению Людмилы, оказалась дома, - девушка руку повредила, помоги, пожалуйста.
Жена Михаила тоже оказалась хирургом. Правда, не травматологом. Она быстро обработала ранку. Заверила девушку, что – это всего лишь царапина, а сильное кровотечение, бывшее вначале, объясняется напряжением в мышцах. И в самом деле, в это время кровь уже почти перестала идти. После того, как соседи оказали Людмиле помощь, она, старательно прихрамывая на правую ногу (хорошо, что не перепутала) ушла в свою квартиру.
В начале седьмого часа сквозь входную дверь лежащая на кровати и проклинающая все на свете девушка услышала какой-то шум. Прошло минут пятнадцать – двадцать. Входная дверь открылась, и в квартиру, прихрамывая на левую ногу, вошла Аня. Ее левая рука, немного выше запястья была забинтована.
- Представляешь, - рассказала она подруге, - иду. Этот позади, из магазина идет. За хлебом бегал. Сейчас, думаю, я тебе устрою. Упала. Рукой об этот чертов железный заборчик ударилась. Ногу в самом деле чуть подвернула.
Лежа на кровати, Людмила тихо хихикнула.
- Этот меня подхватил, - продолжала Аня, - пальцами обе ноги мои промял. Скотина! Сказал, что ни перелома, ни вывиха нет. Потащил меня почти на руках в подъезд. Он тащит, а я думаю: «Надо же так! Людка, как назло дома». Поднялись на площадку. Он меня к своей двери подвел. Я просияла. Зря! Облом! Его крашеная кикимора дома. Они оба медики. Руку забинтовали, заверили, что просто немного растяжение, и оно к понедельнику пройдет. Ты-то чего хихикаешь?
- Вот чего, - Людмила показала подруге свою забинтованную чуть выше запястья правую руку.
Обговорив свои неудачные действия, девушки решили, что все равно этот окаянный Михаил никуда не денется. Просто надо чуть подождать.
К сожалению, все последующие попытки обольстить хирурга-травматолога также закончились неудачами. Впрочем, подруги не сдавались. Свои атаки они продолжали до августа, когда в их фирме появился новый юрист. Им оказался молодой человек, отличавшийся вежливостью, предупредительностью и отсутствием семьи.
Автор: Николай Дунец
Чтобы не пропустить новые интересные для вас публикации, подписывайтесь на канал! Комментируйте, делитесь в социальных сетях
Копирование материалов и публикация без упоминания автора и ссылки на канал запрещены.