Шестидесятилетний Петр приходил в храм редко, два-три раза в год. Он останавливался на пороге и стоял несколько минут.Он не покупал свечей, не писал записок. Петр клал какую-то денежку в ящик для пожертвований и спешно уходил. Он не был полностью трезв. Но и не терял равновесия.
Я неоднократно пытался подойти к нему и поговорить по душам. Но
Петр, видя мое движение к нему, убегал из храма опрометью.
И тут я узнал, что он умер. Ко мне пришли вдова и дочь, бледные, опухшие от слез. Их в храме я ни разу не видел. Я постепенно разговорил их. И они рассказали мне все.
Последние десять лет Петр пил жестоко, беспробудно, осознанно или неосознанно убивая себя. Он был ветераном афганской войны, и своё пьянство аргументировал военной травмой.
В запое Петр был опасен. Его жена прятала лицо от соседей и дважды лечила сотрясение мозга. Были и трещины ребер. В разговоре с ней я только однажды увидел просветление в ее глазах в момент, когда женщина вспомнила, каким Петр был раньше - сколько любви он принёс в семью, сколько труда в их маленький уютный домик...
Дочь негодовала на мать, не понимая, почему та не ушла от мужа. А мать не могла. Не было у неё другой жизни, кроме своего Петечки.
Мне было очень жаль Петра, очень жаль несчастных женщин. Но внутри зрел протест.
- Почему же вы не пришли в храм со своей бедой? Вы знали, что Петр ненадолго, но заглядывал к нам во время службы?
Вдова была поражена. Мой рассказ о том, как Петр стоял в притворе храма и, наверное, молился своими словами просто не укладывался у неё в голове.
Она расплакалась:
- Я не ходила, потому что стыдно...
- Что именно стыдно?
- Стыдно сор из избы выносить... Я старалась, чтобы никто ничего не узнал о наших проблемах.
Я чуть не простонал вслух. Опять то же самое. Накладывает свой отпечаток сельская жизнь, где каждый человек, в отличие от города, практически на виду. Но это совершенно не повод не ходить в храм.
Я грустно посетовал:
- Вам надо было обязательно прийти ко мне. Надо было исповедоваться, причащаться, регулярно посещать Богослужения. Священник не имеет права разглашать тайну исповеди. Все Ваши тайны остались бы при Вас. Есть специальные молебны для излечения страждущих от пьянства. Господь помог бы Вам. Тем более муж тянулся к Нему.
Вдова как-то очень нежно произнесла, глядя на икону «Покрова»:
- Я Богородицу очень люблю...
Слёзы уже мешали ей говорить.
Я попытался утешить какими-то сочувственными словами. А потом вдруг неожиданно для самого себя резко сказал:
- Хватит плакать. То, что Вы не сделали при жизни мужа, надо делать сейчас. Он ждёт Вашей молитвы, Вашего обращения к Богу.
- Ждёт? - переспросила вдова, словно очнувшись.
- Ждёт, - подтвердил я.
Мы ещё много говорили. Хорошо, что дочь присутствовала при этом разговоре. Они ушли, поддерживая друг друга. А я ещё долго молился.
При отпевании Петра было яркое солнце и полное отсутствие ветра. Хотелось петь так, чтобы было слышно на Небе.
Священник Игорь Сильченков.