- Ой, Мотя, тошно мне что-то. - Знамо дело, Зой, чаво тебе тошно, Зинка твоя, сплетненоска, сегодня ещё не являлась, ядом кобриным не делилась, тьфу на неё, вот тебя и корёжит, как некроманку. - Это на тебя тьфу три раза, дурень старый, во-первых, не некроманку, а наркоманку, грамотей, а, во-вторых, никакая Зинка не сплетненоска, а если тебе правда глаза колет, так и не шлялся бы по деревне, не светил бы своими шароварами у чужого плетня. - А это, Зоя, не мне глаза колет, с моими то глазами всё хорошо, это у Зинки твоей окуляры брешут, хоть и из двух луп сделаны, так, что глаза на выкате, как у бешеной собаки. Ить не живётся спокойно бабе, ей уже прогулы на кладбище ставят, а она всё, как юный следопыт по деревне шныряет, вынюхивает чавой-то, Найда. - Ты, Мотя, говори, да не заговаривайся, какие прогулы, Зина, почитай, моложе тебя будет, тебе ли не знать? Когда, по молодости, к ней сватов засылал, так небось помнил, а как послала она тебя по матушке, так с тех пор память и отшибло? - О