Иногда Насте казалось, что она бежит стометровку, а финиш все дальше и дальше. И сейчас, придя домой с работы в семь вечера, она понимала, что рабочий день еще не закончен. Обняв сына и дочку, она поспешила на кухню. На ужин опять были пельмени, правда, домашние, в прошлое воскресенье с мужем налепили. Доставая их из морозилки, Настя задела ведро с водой - вчера полы хотела в доме вымыть. Не успела, отому что надо было отчет переделывать.
Если бы Настю спросили, чего ей в жизни не хватает, она бы ответила просто: времени. «Вот бы поставить все на паузу и переделать все дела, а потом снова запустить череду будней», – думала она.
И правда, у нее было все, о чем мечтает каждая женщина: любимый муж, дети, интересная работа. Грех жаловаться. Есть все для жизни.
Только жить некогда.
Этот месяц ей дался особенно тяжело - она участвовала в конкурсе на новую должность. Повышение казалось не за горами. Однако сейчас она начала сильно сомневаться, что ей действительно это нужно. Конечно, прибавка к зарплате не помешала бы, дети давно просят новую плазму купить, да и то пальто в торговом центре в обычный бюджет не поместится.
– Маам, а почему ты меня сегодня из школы не смогла встретить? Пришлось Сережу аж до шестого урока ждать, – оторвала Настю от грустных дум дочка Аня.
Скрипнула дверь, это пришел с работы муж.
– А я пиццу принес. Думал, что ты сильно занята будешь. Немножко попируем.
Настя благодарно улыбнулась, Андрей умел поддержать в трудную минуту, однако сейчас даже он был бессилен кардинально исправить ситуацию. Нельзя сказать, что он мало зарабатывал или ни в чем ей не помогал, просто с ростом заработка росли и аппетиты, а некоторые домашние дела, после нескольких казусов, Анастасия предпочитала делать сама. Тем не менее, он честно мыл за собой посуду и мог, в случае чего, нажарить картошки.
Вскоре все собрались за столом, поедание пельменей и пиццы немного восстановило бодрость духа уставших членов семейства.
– Мааам, а когда мы пойдем на санках кататься, снег уже неделю как выпал? – приставал Сережа, «взрослый» десятилетний сын.
– А покататься я вас свожу, – безапелляционно ответил отец семейства.
– Ну, у тебя же вечно дела, даже суббота рабочая, – недовольно пробурчал Сережка.
– А у мамы сейчас важный отчет.
– Да ну, ее отчеты никуда не денутся, а детям внимание нужно, так бабушка говорит, –деловито продолжил сын.
– А мне на завтра поделка нужна. Снеговик из соленого теста, – важно заявила Анечка.
Настя сидела совершенно поникшая, усталость уже не чувствовалась, ее сменила боль от процитированных слов свекрови. «Вот стоило детей на все осенние каникулы к бабушке отпустить. Каждый раз какие-то перлы привозят», – думала она.
Между тем в вечной занятости были свои плюсы: времени на обиды не оставалось, нужно было делать тесто для снеговика.
***
На следующий день Анастасию остановила начальница. Маргарита Сергеевна была в общении человеком очень простым и частенько болтала с подчиненными.
– Настюша, чего кислая такая? Пойдем со мной кофе выпьем, а то от работы скоро совсем усохнешь. И так худющая.
Настя послушно последовала за ней. Пока Маргарита Сергеевна занималась приготовлениями к их «светскому рауту», она продолжала думать о хитрой природе времени. Вот почему, например, время ожидания тянется долго, а когда спешишь, время, напротив будто бы укорачивается? На таких «дружеских посиделках» с начальницей время будто бы останавливалось. К своему стыду, Анастасия не была благодарна начальнице за заботу и теплое отношение, так как разговоры за такими «кофепитиями» были для нее совершенно не интересными, ведь говорила Маргарита Сергеевна преимущественно о своих проблемах. Ее интересовали вопросы - куда поехать отдыхать этой зимой, как уволить непонравившуюся домработницу и какие СПА-процедуры помогут оставаться подтянутой и молодой и после сорока пяти лет.
Но сегодня тема, которую затронула начальница, отозвалась болью и в ее сердце. Дело в том, что младшему сыну Маргариты Сергеевны исполнилось пятнадцать лет, и он настаивал, что он достаточно взрослый, чтоб встречать Новый год вне дома. Ее Алеша, в отличие от старшего Вадима, который родился на двадцать лет раньше, еще когда семья Маргариты Сергеевны ютилась в общежитии, привык к исполнению всех своих желаний. Его баловали и, пресытившись домашней вседозволенностью, он сейчас предпочитал общение со своими друзьями всем семейным радостям. Настя знала, сколько сил Маргарита Сергеевна вкладывала в воспитание сына и, думая о своем отношении к детям, испытывала угрызения совести.
– Не хочу, говорит, чтоб про меня говорили, что я с предками Новый год встречал! Я ему говорю, Алеша – это семейный праздник. Ноль реакции. Обиделся, наушники свои надел и сидит. Да, быстро дети взрослеют. Кажется, еще недавно ходил за тобой по пятам своими маленькими ножками, плакал, если ты надолго уходила, а потом смотришь, сидит такой взрослый и уже не хочет с тобой на празднике побыть, – смахнула набежавшую слезу Маргарита Сергеевна.
Этот разговор не выходил у Насти из головы целый день. Вернувшись домой, она крепче обычного обняла детей и пообещала, что обязательно сходит с ними на горку покататься. Ободренная такой маминой уступчивостью, Аня попросила:
– Маам, а давай рождественские пряники печь, а потом соседям и друзьям раздавать, как в прошлом году. Смотри, нам Анна Васильевна тоже печенек принесла. Они с предсказаниями!
– Ух ты! И что же тебе попалось?
– Мне, – встрял в разговор Сережа, – что в этом году меня ожидают новые открытия.
– А мне, – сказала Анечка, – что новые друзья.
– Интересно, что же попадется мне? – сказала, взяв печенье, Настя.
Она достала «предсказание», внимательно прочла его и глубоко задумалась.
Из этого состояния ее вывели вопросы детей.
– А тебе? Что попалось тебе?
– А мне, что меня ждут лучшие в мире дети, – со смехом ответила Настя. – Пойдем пряники готовить.
Отчет, вместе с новой плазмой и пальто, был забыт. А на столе осталась лежать маленькая бумажка с цитатой:
«Жизнь – это то, что проходит мимо нас, пока мы строим планы».
Джон Леннон
---
Автор рассказа: Ирина Фурсова
---
Самые близкие
Нет, Ольга не плакала. Она вообще редко плакала. Слезы не для таких, как Ольга. Кукситься и рыдать могут другие, типа Юленьки. Мягкие, миленькие, беленькие и пушистые. Как комнатные собачки. Их очень любят, их часто тискают, берут на ручки и трепетно заботятся о них: покупают дорогую еду, дорогие игрушки, возят к врачу и повязывают бантики на шелковистую шерстку.
Юля всегда казалась Ольге слабой, беспомощной, наивной. Совсем не похожей на Ольгу. Та, в отличие от Юли, была типичной «бабой-конь». Или «бабой-бык». Я и лошадь, я и бык, я и баба и мужик… Она, высокая, как гренадер, широкоплечая, большая, не из-за лишнего жира, а из-за крепких костей и мышц, о «замуже» не смела даже мечтать. Такой вот уродилась лошадью. Мама страдала: вроде бы в семье таких богатырей отродясь не бывало – в кого? Отец ревновал маму: от кого девку прижила?
Ревновать ревновал, а потом присох к дочери. Относился к Ольге, как к… сыну. А что? Живут в селе, работы тяжкой хватает. Одних дров на две зимы вспотеешь заготавливать. А с Ольгой никаких проблем. Сильная, здоровая. Послушная и спокойная. Парень бы брыканул еще, не бате помогать, а с дружками смылся бы гонять на мотоциклах. А дочка никаких проблем не доставляла: в лес, так в лес. В огород, так в огород. Сарай новый строить – так строить.
- Ты что на девочку такие тяжести взваливаешь, ирод? – кричала в сердцах жена, - она же родить потом не сможет!
- Тяжести! Ты, Люба, как скажешь, так будто в воду п*рнешь! Да это не девка, а комбайн! Она тебе, если кто осмелится, танк родит и не заметит!
- Если кто осмелится… А кто осмелится? У нас в поселке и ребят таких нет, чтобы хоть до плеча Ольге доставали! – сомневалась мать.
- Россия большая. С чего бы ей в глуши нашей сидеть? Вон, пускай на будущий год в техникум поступает. Пойдет в спортсменки, в культуристки какие… А может, ее манекенщицей возьмут? Манекенщицы – дылды! – возражал отец.
- Манекенщицы – тощие дылды. А наша – в теле!
Разговоры заканчивались спорами и ссорами.
Ольга понимала тревогу родителей. Какая из нее манекенщица? В ней весу добрый центнер! И даже, если она будет на одной воде сидеть, так… Худая корова – это не газель. Да и не хотелось Оле идти в манекенщицы. Ерунда какая-то. Манекенщица… Кому она нужна? Вот если бы воспитателем стать в ясельках.
Оля обожала маленьких детей. От них вкусно пахло. И сами малыши – пухленькие, хорошенькие, беззащитные. Оля с малых лет с ребятней возилась, и они вечно липли к ней, как первоклассники к дяде Степе. Она давно лелеяла в себе мечту о поступлении в педучилище и старательно училась, хоть и давалось это ей нелегко. Как правило, большие и спокойные люди не отличаются быстротой ума. Они не глупы, просто до них дольше доходит. Им нужно чуть больше времени, чтобы решить задачку или написать сочинение.
Но окружающие считают их тугодумами, поэтому Ольга все никак не могла выпутаться из троек. Но если с успеваемостью у Ольги были проблемы, то с упорством – совсем наоборот. Она наметила себе цель и шла к ней. К девятому классу она выбилась в твердые хорошисты, благодаря упорному труду и прилежанию.
Несмотря на вопли родителей, она подала документы в районное педучилище. Ей не верили. Над ней посмеивались. Но Оля, толком не спав по ночам от бесконечной зубрежки, сдала экзамены на четверки и дотянула до нужного количества проходных баллов, благо, что педагогические училища не имели жестких рамок, это ведь не московские ВУЗы.
Осенью она без сожаления покинула родной поселок, закинув на плечи веревку с подвязанными тяжелыми баулами. Явившись в общежитие, поселилась в комнате, где уже обитали две девочки, настоящие заморыши, со страхом глядевшие на молчаливую богатыршу, по воле судьбы оказавшуюся еще и однокурсницей.