В доме с самого утра пахло ароматными пирогами и чем-то приторно-сладким. Анна Александровна шуршала на кухне, не покладая рук. Еще бы — ведь сегодня сын Женя должен был привести домой невесту — знакомиться.
До сих пор ни одна из предполагаемых невест будущей свекрови не нравилась. Сколько бы Женя ни знакомил маму со своими девушками, Анна Александровна в каждой находила изъян.
— Жень, ну так она ж кривоногая. Ты что, не видишь? — нашептывала мама сыну, пока кандидатка удалялась припудрить носик. — Не, ну, конечно, если у вас чувства, я ничего не скажу. Дело твое, смотри сам.
Сын хмурил лоб, и больше эта девушка у них дома не появлялась.
Любая молодая особа женского пола, приглашенная сыном на чай в родительский дом, немедленно оказывалась кривой, косой, глупой, толстой — нужное подчеркнуть. Так продолжалось несколько лет подряд, а потом Женя перестал приглашать домой девушек. Даже Виктор Петрович, отец семейства, неоднократно журил супругу:
— Анюта, похоже, ты всех невест от Женьки отвадила. Будет бобылем теперь жить до самой пенсии.
— Не беспокойся, — поджимала губы Анна Александровна. — Наш Женечка без подруги не останется, завидный жених, как-никак. С квартирой, на минуточку.
Завидному жениху уже перевалило за тридцать, но создавать семью парень не собирался.
Однако после того, как Виктор Петрович, так не дождавшись внуков, отошел в мир иной, Анна Александровна резко озаботилась личной жизнью сына. Все подруги давно нянчили внуков, а она еще даже не обрела славное звание свекрови.
— Сыночка, может как-то уже определишься с невестой-то? Мы с папой тебе квартиру сделали, а семьи у тебя все нет и нет.
— Мам, так тебе никто не нравится. А уж как ты любую охаешь, так и мне уже не нравится, — пожал плечами Женя. — Есть одна на примете, да только не знаю, как ее тебе показать. Наверное, опять не понравится.
Мама подняла брови — неужели она виновата, что у сына нет семьи?
— Мне любая нравится, не говори глупостей. Так, давай, в ближайшие выходные веди свою подружку , — безапелляционно заявила Анна Александровна. — Критиковать не буду, обещаю.
***
И вот день икс наступил. Нарядная, с завитыми под барашка седыми волосами, Анна Александровна ждала гостей. Для себя она уже решила — пусть сын живет, с кем сам придумал. Если нравится ему кривоногая, то пусть будет. Если глупая по вкусу — ну что ж. С лица воды, как говорится, не пить. Главное, пусть будет хозяйка хорошая, да внуков исправно рожает. Очень уж хотелось Анне Александровне с коляской прогуляться да перед подругами похвастаться. Мол, род продолжается.
Наконец, в двери позвонили.
Сначала вошел сын и, поздоровавшись с матерью, немного подался вперед, чтобы уступить место в крохотной прихожей для гостьи. Гостьей оказалась невысокая полная женщина с возрастом «хорошо за пятьдесят»
— Здравствуйте… — неуверенно протянула Анна Александровна, соображая, почему сын привел знакомиться эту женщину. Наверное, девушка подойдет попозже, а это — ее мама.
«Молодец , сын. Значит серьезно настроен, если решил меня со сватьей сразу познакомить», — мысленно похвалила она Женю.
— Проходите на кухню, — жестом пригласила гостей Анна Александровна. — У меня и пирог на столе, и чайник давно вскипел. А что, Жень, дама сердца твоя когда подойдет?
Женя неловко молчал, переминаясь с ноги на ногу. Тетка сняла пальто и по-хозяйски повесила его на вешалку, прямо на куртку хозяйки. Потом неприятно улыбнулась ртом, полным золотых зубов, и буднично представилась.
— Меня Наталья Семеновна зовут, я — Женина девушка, если можно так выразиться… А вы, видимо, Анна Александровна. Мне Женечка про вас много рассказывал.
— Что-то я ничего не понимаю… Давайте на кухню пройдем, — непонимающе уставилась на гостью Анна Александровна. — То есть как это, простите, девушка… Жень, вы что, разыграть меня решили?
Но Женя не спешил успокаивать мать. Вместо этого он нежно приобнял Наталью Семеновну за то место, где у стройных обычно бывает талия. Пока Анна Александровна пыталась собрать в кучу все мысли, он усадил пассию на кухонный диван и налил ей чай.
— Наташ, может тапочки? — заботливо уточнил парень у Натальи Семеновны.
— Так у нас тепло вроде, — невпопад отреагировала хозяйка. — И пол с подогревом в прошлом году сделали.
— Ма, у Наташи диабет, она всегда мерзнет. Сама понимаешь, с возрастом болячки разные вылезают. Кстати, Наташа на два года тебя старше.
— На два года? — Анна Александровна почувствовала, как у нее немедленно заныли виски. Мигрень , как и всегда , остро реагировала на малейший стресс и, чуть что, моментально сдавливала металлическими шипами голову.
— Ну да, — пожал плечами Женя. — Немного совсем. И сразу хочу тебя предупредить, мы с Наташей решили пожениться.
Анна Александровна только открыла рот.
— Как пожениться? Вы с этой… — и тут же прикусила себя язык.
— Мама! Ты же обещала!
Наталья Степановна, до этого момента молчавшая, тоже решила выразить свое мнение.
— Ну что же вы, в самом деле. Женя уже взрослый мальчик, и потом, мы уже три года вместе живем. Конечно, внуков я вам обещать не буду, но у нас серьезные отношения…
— Три года? — ахнула Анна Александровна. От мысли, что ее мальчик уже давно встречается с этой толстухой, ей стало плохо. Если до этого она еще думала, что эта парочка решила ее разыграть, то теперь эта надежда таяла, словно снег на весеннем солнцепеке. Хорошо еще, что Виктор Петрович не дожил до этого «счастливого дня».
— Я просто не говорил, потому что знал — ты будешь против. Хотя это все предрассудки, ведь мы с Наташей счастливы вместе. А уж какие она печет пироги, ты бы знала! Правда это бывает нечасто, у Туси давление… Зато вам будет о чем поболтать, будете как лучшие подружки, раз возраст почти один.
Анну Александровну затошнило. Обсуждать своего сына, своего золотого ребенка, с женщиной , которая ему в матери годится? Да как они это вообще себе представляют? Хотелось просто закрыть глаза, и чтобы всё происходящее вокруг оказалось просто дурным сном.
— Женя еще забыл сказать, наверное, — улыбнулась «невестка» и, страстно взглянув на Женю, прихлопнула того по ягодицам. — Мы ремонт затеяли у нас в квартире. Точнее, у Жени в квартире, конечно же, у Жени. Свою-то квартиру я на внуков переписала…
На этих словах У Анны Александровны потемнело в глазах, и она рухнула прямо на пол, как подкошенная.
В себя она пришла уже на больничной койке. Оказалось, от переживаний у нее резко поднялось давление, и если бы не медицинское образование Натальи Семеновны, неизвестно чем бы это все закончилось.
— Сейчас уже все в порядке, — погладил по руке Анну Александровну сын. — Ты прости меня, это получается, я тебя довел до такого состояния.
— Это ты меня прости, сынок, — вытирая скатившуюся по щеке слезу, пробормотала женщина. — Всё хотела, чтобы ты себе невесту и красивую, и умную выбрал, а получается — выбирала как для себя. Надо было, по-правильному, чтобы ты себе по сердцу выбирал… Наталье спасибо передавай, вытащила меня с того света. Если так она тебе по душе, живите, конечно. Только не проси меня ее дочкой называть. Не могу я это принять.
Женя только усмехнулся.
— Не в этом дело, мам. В общем, Наталья не моя девушка.
— То есть как не твоя? — не поняла Анна Александровна.
— Ну… Такое дело, мою девушку зовут Таня. Ты ее видела, она последняя, кого я приводил домой знакомиться. Ты тогда сказала, что у нее хитрые глаза и она обдерет меня как липку. А еще , что у нее фигура не подходящая для рождения детей.
— Не припоминаю, — потерла лоб женщина. — А это кто такая, кого ты приводил домой?
— Это Танина тетка, она работает в Театре Драмы. Актриса, в общем. Наталья Семеновна вообще мировая тетка, она живет напротив моей квартиры. Она меня с Таней и познакомила.
— Ничего не понимаю, при чем тут тетка и девушка. Сын, хватит уже юлить, говори как есть! Ты что, живешь с двумя женщинами?
На мгновение воцарилась пауза, а потом Женя рассмеялся.
— Скажешь тоже! Да просто я не знал, как тебе сказать, что мы с Таней давно вместе и уже хотим пожениться, потому что она беременна. Вот Наталья и предложила разыграть тебя. Сказала, что на фоне престарелой невесты, ты будешь рада Тане…
Анна Александровна схватилась за сердце. Женя испугался, что маме снова станет плохо.
Но вместо этого она лишь надрывно вздохнула, и из ее глаз потекли слезы.
— Сынок, ну ты даешь. Разве можно так над матерью издеваться… Мало ли что я там сказала когда-то, жить-то вам. Ну вы даете, правда…
***
Через неделю Анну Александровну выписали домой с улучшением, и она тут же заявила, что хочет познакомиться с Таней, настоящей девушкой Жени. И хотя Женя не хотел больше травмировать мать, она настояла на своем. Пришедшая в гости девушка оказалась миниатюрной блондинкой с небесно-голубыми глазами и тихим голосом.
— Жень, ты ничего не путаешь? Как мне могла не понравиться такая чудесная девушка? — недоумевала Анна Александровна. — Не понимаю…
Сын только пожимал плечами и отвечал, что ей в то время никто не нравился.
— Вообще, сын, ты, наверно, правильно придумал меня разыграть, хоть и чуть не уморил. Иначе я бы так и не дождалась внуков со своей придирчивостью, — улыбнулась Анна Александровна и обняла Таню. — Правда, дочка?
---
Автор рассказа: Татьяна Ш.
---
У черты
Люба работала в продуктовом магазине «Околица» продавцом в колбасном отделе. Покупателей хватало. Несмотря на то, что вокруг расплодились здоровенные сетевики, магазинчик, где трудилась Люба, процветал. Устоял он лишь благодаря тому, что в «Околице» продавали колбасу местного заводика. Сосиски, сардельки, копченые рульки и сервелаты были такого качества, что каждый, попробовав хоть один кусочек, навеки забывал про пластмассувую муру, которую предлагали сетевые маркеты.
Владелец заводика принципиально не расширял производство, разумно поясняя:
- За изготовлением продукта в сегодняшних объемах я могу уследить. Расширюсь, начнут приворовывать. А мне оно надо?
Так что, народ валил в магазинчик валом. Вечером в подъездах жилых домов люди угадывали вкусный запах варившихся сарделек и говорили:
- Боже мой, как в детстве! – и надеялись, что запах идет именно из их квартиры, и сегодня они поужинают пюрешкой с великолепными свиными сардельками. Теми самыми – без сои, усилителей вкуса и ненужных приправ.
Люба ужасно уставала. Ее рабочий день делился на несколько периодов. С восьми до десяти за колбасой шли «ночники». Это такие невыспавшиеся люди с красными глазами. С ночной смены до дому пробираются. Они быстренько хватали булку и докторскую колбасу. Расплачивались и отчаливали без лишних разговоров – успеть бы чайку похлебать, да завалиться на боковую.
С десяти до часу дня – самые тяжелые – пенсионеры. Они уже успели потолкаться в очереди за молоком в разлив и творогом на городском рынке, а теперь толкались в «Околице». Люди неспешные и забывчивые, бабушки и дедушки зависали у прилавка, раздражая остальных покупателей. Несмотря на то, что колбасные изделия отличались свежестью, ждали «привоз»: к магазину вот-вот должен был подкатить белый фургон заводика, и грузчики вытаскивали в зал красные пластиковые ящики с сардельками на специальных шестах-кочергах.
Покупатели тянули шеи, хищно вздрагивая носами.
- Мне вот тех, вот тех, сегодняшних, - кричали и тянули свои руки к ящикам.
Любе казалось, что, если она не поспешит принять товар по накладной, то воинственные старики слопают ее саму. Потому она очень спешила. Давка мешала работать, а случайно забегавшие люди, увидев очередь, не стесняясь, громко ругались и выбегали из магазина.
К вечеру, после облавы мамочек с детьми и дамочек постарше, домохозяек, у Любы гудели ноги, и закладывало нос от аллергии на «денежную пыль». Да-да, деньги – очень грязная вещь. В прямом смысле. Хорошо, что большинство народа пользуется картами, иначе красовалась бы Люба соплями под носом весь вечер – никакие хваленые спреи не помогали.
В девять вечера «Околицу» ставили на сигнализацию, и Люба волочилась домой. Ей очень хотелось есть и спать. Приняв душ, Люба валилась в постель, радуясь, что завтра у нее выходной.
Она была самой обыкновенной женщиной, эта Люба, и казалась себе ужасно старой, хотя, на самом деле, все было совсем не так, как она думала. Любе недавно стукнуло сорок четыре года. За плечами остался болезненный развод с постыдной дележкой имущества – супруг пересчитал все до последней ложки. Дочь уехала «взамуж» в другой город и наведывалась крайне редко:
- Мама, да не хочу я сюда приезжать, - нервно отвечала она на вопросы матери о приезде.
- Да почему же? Я так скучаю, Светочка! – говорила Люба в телефонную трубку.