Глава 39.
Уже ближе к концу рабочего дня, без стука в её кабинет ворвалась зареванная Светлана, остановилась посередине комнаты и посмотрела на свою подругу с такой болью в глазах, что у Ирины защемило сердце.
- Что? – не выдержав молчания подруги, спросила Ирина.
- Ты уничтожила меня, — тихо прошептала она и расплакалась.
Ирина, подошла к подруге, намереваясь её обнять, но та отскочила в сторону, как от прокажённой.
- Не смей ко мне прикасаться – какая же ты гадость! – крикнула она и выбежала из кабинета.
Ирина от расстройства, подошла к окну, а там всё та же погода слякоть и грязь, и не прекращающийся дождь.
- А разве чувство того, что ты не одна мучаешься, — вспомнились слова подруги, после процедуры развода, — совсем не помогает?
- О чём это ты? – не поняла тогда Ирина.
- Так вот всем наплевать на чувства других. – Откровенно заявила Света, прижимая к себе расстроенную приятельницу. – Особенно, тому кто «сидит на чемоданах» на выходе из ада. И вырвавшимся из подземного царства, нет никакого дела до тех, кто остался там.
- Я тебя не понимаю, — отозвалась Ирина.
- Это как попасть в западню. – Рубила дальше подруга. – Знаешь, что «арестован», но ничего сделать не можешь…
- Мне нужно отойти от окна, — подумала она, — я слишком долго стою на одном месте.
- А ведь тогда я полностью погрузилась в состояние безразличия ко всему. – Вспоминала она. – А самое гадкое было то, что приходилось притворяться, что у меня всё хорошо. Притворяться что счастливая женщина. Но когда я поняла, что подошла к некой красной черте, и если перешагну её – назад возврата не будет. И только помощь мамы, уберегла меня от этой роковой черты. И я в один момент перестала жаловаться и стала бороться с наплевательским отношением к себе.
Ирина отрывает через силу себя от сырости улицы за стеклом.
— Это не кабинет, а какая-то арена всплеска эмоций. – Подумала Ирина и вернулась за свой рабочий стол. – Ещё раз пробегусь по тексту договора и очень хочу картошку с селёдочкой. Нам с Витей нужно покушать чего-то горячего сегодня. Может сварить суп, или пожарить картошку? Картошку!
После, окончания рабочего дня она заезжает в магазин за продуктами.
Вернувшись, домой, Ирина, наливает немного в сковородку масло и ставит на плиту, не включая огонь, сама же отправляется в ванную. Быстро приводит себя в порядок и возвращается на кухню.
Помыла картофель и выложила его в миску. Поставила миску на стол, рядом у ног мусорное ведро и принялась чистить картошку, снимая как можно тоньше кожуру. Её так увлекла чистка картошки, что она не услышала, как домой вернулась дочь.
- Привет, мама, — услышала Ирина за спиной голос Вероники. - Как у вас с папой?
- Привет, моё сокровище, — ответила Ирина. - Ты меня, когда-нибудь, сделаешь заикой, нельзя же так подкрадываться неслышно сзади. Ты как твой папа, так же бесшумно передвигается.
- Ты меня не слышишь? - повторила дочь. – У вас с папой всё хорошо?
- Да, — ответила Ирина, — даже страшно становится.
- А, кто тот молодой человек, который обнимал тебя за талию?
- Никто! – вскипела Ирина. – Вообще никто.
- Точно?
Ирина, отложила в сторону нож и картофелину и ничего не скрывая, рассказала дочери всё про Стаса.
- Ты, что мне не веришь? – спросила Ирина, изучая недоверчивый взгляд дочери.
— Вот и хорошо, — по-взрослому отметила дочь. – Мама! Не имеет никакого значения, кто и чему верит. Я хочу знать, что происходит на самом деле.
- Малыш, я знаю, что причинила папе боль. – Тихо ответила Ирина. – Я причинила боль всей своей семье. Доченька моя, ты даже не представляешь, до чего я была эти полгода одинока.
- А каково было папе? Ты не задумывалась об этом? - решила добить дочь Ирину.
- Какая ты стала взрослая за эти полгода, — прошептала Ирина, прижимая её к себе. – Прости меня.
- Ты больше не бросишь нас? – спросила Вероника.
- Нет, — не задумываясь, ответила она. – Об этом ты можешь не переживать. Я не думала, что всё обернётся такой драмой…
- Мама, не прикидывайся! – взбунтовалась дочь. – Ты прекрасно понимала, что делала. У вас же было, всё хорошо и вдруг ты оставила папу одного. И ты не видишь в этом ничего странного? Он, никогда бы не поступил так с тобой. Скажи, он мог бы тебя так обидеть?
Это волнение мамы и это бессилие были ей, видимо, приятны, потому что теперь дочь наблюдала за своей жертвой с победной улыбкой. А в её голосе от мстительного удовольствия даже возникли снисходительные нотки.