Сначала мы все хорошо посмеялись над положением, закреплённым в Постановлении №11 Пленума Верховного суда Российской Федерации от 24 июня 2008 г. «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству». Там, во втором абзаце п. 6 было написано буквально следующее:
Поскольку основанием иска являются фактические обстоятельства, то указание истцом конкретной правовой нормы в обоснование иска не является определяющим при решении судьёй вопроса о том, каким законом следует руководствоваться при разрешении дела.
Одна моя коллега даже заявила, что, арбитражные суды, конечно, не будут исходить из такой глупости. И я порадовался за арбитражные суды.
Сначала порадовался… а затем…
Затем я задумался. Хотя, по правде говоря, следовало бы, конечно, поступить наоборот: сначала задуматься, а затем уже ехидничать и смеяться. Но, согласитесь: задуматься лучше поздно, чем никогда.
Всё дело было в том, что выявилось двойное понимание термина «основания иска». Во всяком случае, двойное — до публикации указанного постановления.
Одно из них: основанием иска следует считать такие логические и юридические предпосылки, из которых податель заявления выводит свои требования.
Другим является именно то, что указано в названном постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации: фактические обстоятельства. Заметим, что вообще не все обстоятельства, а именно фактические.
Заметим сразу, что это — разные понимания. Например, понесённые убытки есть основание в смысле первого из пониманий для требования возместить таковые, но не есть основание для понимания второго рода, так как сами по себе убытки не есть фактическое обстоятельство, а именно юридическая квалификация некоторой совокупности фактических обстоятельств: подписал документ, наступила дата, не заплатил...
Да, суды общей юрисдикции обязаны придерживаться отныне трактовки, данной в постановлении Пленума Верховного Суда России, но, во‑первых, если обязаны, то ещё не факт, что будут придерживаться — до Москвы далеко, а в качестве надзорной инстанции тот же самый Верховный Суд Российской Федерации представляет собою, скажем так: пустое место — туда можно писать, а можно и не писать, всё равно ничего, кроме стандартного ответа, не относящегося даже к существу жалобы, подписанного каким‑нибудь судьёй Горшковым, вы оттуда не получите (проверено и неоднократно!); а во‑вторых, кто вообще сказал, что в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации написаны непреложные истины, и что этот самый Пленум олицетворяет собою верховный разум? А может и впрямь арбитражные суды, ежели они наплюют на эту трактовку, будут правы?! В конце концов огромное количество судей рассуждают по принципу: «Не отменено, значит нормально!», а то обстоятельство, что не отменено, скажем, потому что жалоба была составлена по-дурацки, пропущены сроки... это не имеет значения! Ну что, не так, что ли?
Итак — задумался.
И вдруг пришла вот какая мысль.
Ясно, что юридические предпосылки суть только квалификации чего‑то другого, а именно: совокупности некоторых фактических оснований. Без фактических оснований нет юридических оснований, а вот наоборот, конечно, бывает. И не так уж и редко.
Скажите, из одной и той же совокупности одних и тех же фактических оснований сколько может следовать юридических квалификаций этих оснований? — одна или несколько?
Только не надо торопиться с ответом.
Давайте‑ка рассмотрим пример.
Пусть между А и Б существовало правоотношение: А был кредитором Б. Б, следовательно, имел долговое обязательство перед А. Конкретное долговое обязательство. Пусть Б это обязательство не исполнил. И пусть при этом кредиторские требования А не были удовлетворены (Не надо только полагать, что из неисполнения обязательства Б непременно, с необходимостью следует неудовлетворение кредиторских требований А. Это предположение — совершенно ошибочно). Пусть долговое обязательство Б состояло в том, чтобы уплатить в пользу А некоторую сумму денег — S.
Вопрос стоит таким образом:
- сколько юридических оснований имеется для взыскания в пользу А с Б при такой совокупности фактических обстоятельств денежной суммы S?
- Совершенно очевидно, что первым юридическим основанием является понуждение Б к исполнению его, Б, обязательства. Тут, кажется, не возникает никаких вопросов. Или возникают?
- Право А как право кредитора было, заметим, нарушено. Не так ли? Следовательно, имело место нарушение со стороны Б права А. Верно? Тогда А, должен будет затратить некоторую сумму S' для восстановления нарушенного права и не получит доход в размере S - S'. Теперь сложим: S'+(S- S')=S'+ S - S' =
S'+S-S'= S.
То есть сумму S вполне можно интерпретировать именно как убытки в виде суммы реального ущерба и упущенной выгоды, которые возникли у А в результате нарушения его, А, права со стороны Б. Оговорюсь сразу: S' может быть равно S, а может быть равно 0, но в итоге сумма убытков всё равно будет равна S. - Скажите, в поставленных условиях Б должен был лишиться суммы S?
— Совершенно очевидно, что да.
Скажите, он должен был её лишиться на правовых основаниях?
— Опять‑таки утвердительный ответ.
А он её лишился?
— Очевидно, что нет.
Он сберёг эту сумму у себя?
— Конечно.
А правовое основание для такого сбережения у него было?
Тут становится понятно, что сумма S может быть квалифицирована, ко всему прочему, ещё и как неосновательное обогащение.
Сколько мы насчитали юридических оснований для взыскания суммы S в пользу А с Б? — Три.
А сколько было совокупностей фактических данных при этом? — Одна.
Значит, нельзя установить биекцию между множеством юридических оснований и множеством оснований фактических. Не очевидно даже, что такое отображение и сюръективно или инъективно. (Если принять за фактические основания только те, что имеют значение для дела, то отображение из множества всех возможных фактических оснований во множество юридических оснований будет именно сюръективным:
для любого юридического основания должен существовать хотя бы один прообраз в множестве оснований фактических, то есть любой юридический вывод должен быть основательным).
Предположим теперь, что мы приняли первую теорию, и считаем, что основанием иска являются юридические предпосылки, а не просто совокупность фактических обстоятельств. То есть, предположим, что Пленум Верховного Суда России действительно неправ.
Мы знаем: из принципа res iudicata следует, что новое обращение в суд по спору между теми же субъектами по тем же основаниям и о том же предмете, по которым и о котором было уже вынесено решение, невозможно. Но! — обратите же внимание: по тем же основаниям! По другим — на здоровье!
То есть в предположении первой теории, теории юридических предпосылок, а не фактических обстоятельств, мы можем получить процессы, в которых
А взыщет с Б сумму S сначала как исполнение обязательства,
затем, не получив ещё исполнения, взыщет ту же сумму по новому иску уже как убытки,
и, наконец, не получая исполнения, ещё раз предъявит иск и взыщет эту же сумму как неосновательное обогащение.
Во всех трёх случаях юридические основания будут совершенно разные, а вот фактические обстоятельства — одни и те же.
Заявить при этом, что такое положение отвечает принципу соразмерности и справедливости лично у меня не поворачивается язык.
А откуда оно возникло, такое странное положение? — А возникло оно именно из интерпретации термина «основания иска», расходящейся с интерпретацией постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации. Если же исходить из толкования этого термина, данного в указанном постановлении, то никакого противоречия принципам российского права вообще не возникает. Так что, вот так вот — прав оказался Пленум Верховного Суда России, прав он, а не мы, группа юристов, ехидничавших по поводу его постановления. И дело, конечно, не в том, что людям делается какое‑то снисхождение в том смысле, что „какая‑нибудь старушка в медвежьем углу может и не знать статьи закона, но участники‑то арбитражного процесса, предприниматели, его знать просто обязаны“ — не обязаны, господа хорошие, право имеют — да, но никак никому не обязаны, а уж тем более не обязаны перед иными судьями, которые порою и сами‑то не сильно дружат, то ли с головами, то ли с законом; дело оказалось много глубже, как мы видим. Жаль только, что Верховный Суд России, вынося постановления, редко, очень редко даёт им развёрнутую мотивировку, формулируя лишь выводы, в которых, собственно рассуждение, взятое как процесс, умерло в своём результате. И можно только догадываться порою как именно получен этот результат.