Цок-цок-цок-цок-цок-цок – рыжеволосая библиотекарша Светлана Гусева по такому случаю надела каблуки и теперь печатала шаг по выложенной плиткой дорожке. Три подруги в легких светлых платьях, сидевшие на лавочке на другой стороне улицы, проводили ее долгими взглядами.
Скриииип. Бах. Тугая калитка захлопнулась за спиной библиотекарши. И в крышку гроба Ленкиной надежды на то, что, может быть, все еще можно исправить, был забит еще один гвоздь.
– Зачастила Светка к писателю… – констатировала Аня очевидный для всех факт. Женя ткнула ее локтем в бок и сделала «страшные глаза».
– Лена, Лен, ты не переживай. У вас еще все наладится… – Участливые голоса подруг пилили мозг ржавой пилой.
– Что – все? – Лена нехотя роняла слова. – Как это может наладиться?
Подруги умолкли и сочувственно переглядывались. «Сейчас опять бросятся успокаивать, – подумала Лена. – Невыносимо». Зачем она здесь? Как будто в поселке посидеть больше негде, кроме как напротив дома Ивана Нестерова. Только в дом его не войти. Там теперь воцарилась Светка Гусева – ходила по сто раз на дню и без конца носила что-то в тарелочках под салфеточками. Прикармливала.
Каждое лето родители Лены на месяц уезжали к родне на Алтай. Лене в это время надлежало в меру сил и возможностей присматривать за домом и участком – полив, борьба с сорняками, и чтобы ягоды не падали на землю, а собирались в баночку или мисочку. Лена на этот период старалась брать отпуск и накопленные отгулы и звала в гости закадычных подружек – Аню и Женьку. Они называли это длинным летним девичником, потому что был еще и короткий зимний. Это когда Ленкины родители на три дня уезжали в Питер – навестить старых институтских друзей и приобщиться к прекрасному, как любила повторять Марина Павловна, Ленкина мама, – Эрмитаж, мосты, заснеженная набережная Невы. Ничего, что ветер и холодина, за то – новогодняя иллюминация и рождественская служба в храмах. И небо в январе в Питере было совершенно особенное…
Так вот. Год за годом три подруги считали летние недели в Яблочном самыми спокойными в году. Самыми тихими. Такими тихими, что после городской суеты даже звенело в ушах. Но в этом году… о-о-о, да, нынешнее лето выдалось горячим. А все потому, что… с чего бы начать… в общем, на прошлый Новый год к Васильчиковым нагрянули сын Толя с невесткой Олей из Томска. По этому поводу случилось нечто вообще из ряда вон – повидаться с Толей в Яблочное приехал писатель Иван Нестеров – они с Толей в бурной студенческой юности в одной бригаде по ночам разгружали вагоны. И со своей Олей Толя познакомился на литературном вечере молодых поэтов, куда затащил его Иван. А нынче у Васильчиковых в Томске родилась внучка. И они уехали туда на все лето. А дом по знакомству за недорого сдали Нестерову. Вы представляете себе? В тихом Яблочном на все лето поселился знаменитый писатель. Две недели на улицу Есенина не прекращалось паломничество местных жителей и окрестных дачников. Писатель боялся нос из дома высунуть, сообщение с внешним миром для него осуществлял сосед Петрович. Потом вроде все поуспокоились, и Нестеров стал отваживаться выходить на озеро и даже на рынок.
Вот там, на рынке, Ленка снова с ним встретилась – то ли на радость, то ли на беду. И, кажется, снова встреча с Нестеровым выбила недотрогу Ленку из колеи.
Продолжение следует…