Для любого врача хирургической специальности всегда есть памятные «первые» - ассистенции, операции, получение нового навыка. Сейчас я вспоминаю свои первые шаги в хирургии с улыбкой.
2013 год. Я уже ассистирую на третьих руках в гинекологии, меня оставляют на вторые руки аж с брюшины (сколько узлов можно навязать на апоневрозе!).
Узлы! Книга «Хирургический шов» зачитана до дыр, распороты несколько мягких игрушек, чтобы тренироваться, ножки стульев обвязаны капроном во всем доме, а в морозильной камере с десяток перешитых куриц.
К большому моему сожалению и большой радости пациентов, в отделении процветают лапароскопические операции. Три небольших отверстия на животе требовали всего три маленьких шовчика. Но даже те были мне недоступны.
Лапаротомические операции гинекологи не любили, с ними возни больше. Для меня это был праздник – на таких операциях мне позволялось вязать.
Я помню свой первый кожный шов: капроновый, по Донати, дали наложить аж целых два. Коллега протягивает пинцет и иглодержатель: «Шей!», а у меня руки трясутся от неожиданности и страха… До выписки пациентки каждый день ходила этот шов смотреть.
Я помню свое первое выскабливание. Правда, это громко сказано. Честнее сказать, что погладила стенки матки кюреткой, но ах! То трепетное чувство, когда металлический инструмент касается органа изнутри, и ты ощущаешь эти границы. Потому что вслепую - а именно так работают гинекологи в матке - все очень непросто делать. Кажется, кюретку ради осторожности чуть ли не двумя пальцами держала, за что и огребла потом в ординаторской.
Я помню свою первую ассистенцию на кесаревом сечении на вторых руках. В роддоме я неделю. Там все не так, как в плановой, «ленивой» гинекологии. Строже санэпидрежим, совсем другие скорости, экстренность, адреналин. Операция тоже другая. Ты можешь сколько угодно читать оперативное акушерство, техники, авторские методики, кажется, ты знаешь наизусть анатомию передней брюшной стенки, но… Ты все равно ничего не понимаешь, потому что картинка в учебнике - это красиво и понятно, а тут - целый живой трехкилограммовый младенец, которого надо достать через 10-тисантиметровый разрез. Про измененную анатомию и спайки при повторных операций умолчим.
Итак, мое второе дежурство в роддоме. Трое женщин в родзале. В отделении патологии еще у одной отходят воды, у женщины показания для кесарева сечения. Нужно идти на операцию. Один из дежурных докторов предлагает: «Сходим вдвоем?» Очень смелое предложение со стороны доктора на тот момент. У меня – страх, ужас, паника, состояние «и хочется и колется». Потому что это не просто гинекологическая пациентка, а беременная, на экстренной операции я пока не была. Да и ход самой операции еще не успела запомнить, чего уж там. Какой зажим куда, какую салфетку… Видимо, все эмоции читаются у меня на лице, я говорю, что никогда не была на вторых руках. Доктор смеется, говорит: «Ну когда-то надо начинать. Не бойся, просто смотри, что делаю я, и повторяй за мной». Ладно, помылись, нарядились, начали.
Я перетянула кожу. Не смогла с первого раза наложить зажимы на апоневроз. Не успевала сушить кровь. Ребенка хирург извлекла вообще в одиночку. Выдох. Теперь все зашить, и казалось бы, все. Я не дотягиваю на матке нитку. Случайно срезаю нить на непрерывном шве на мышцах (привычка с гинекологии, где накладывают отдельные швы). Нечаянно рву с непривычки тонкую нитку на коже. За время операции мне не сделали ни одного замечания. Только изредка едва уловимые вздохи из-под маски. Для меня молчание – страшнее всего. Я же понимаю, что нехило так накосячила.
Выходим из операционной. Молчу. Все, что я услышала, поместилось в одно предложение: «За ассистенцию тебе двойка, но из тебя определенно что-то выйдет».
Людмила Владимировна, я знаю, вы читали мои посты в одной ныне запрещенной социальной сети. Вдруг и здесь когда-то прочтете.
Спасибо за эту ассистенцию. Спасибо за доверие. За то, что во время операции не оторвали руки, которые я совала, куда не нужно. За ваши танцующие руки, за которыми я наблюдала еще много-много ассистенций вам. За ваши ассистенции мне, когда начала сама оперировать. За то, что никогда не отказывали молодому врачу, когда часть других коллег придумывали сто причин, чтобы не стоять час в операционной. За вашу уверенность в тех ситуациях, когда сомневалась я, стоя со скальпелем в руках. За ваши бесценные советы, к которым я прислушиваюсь по сей день. Люблю и бесконечно благодарна.
