...поднимаюсь по заснеженному склону, чуть поросшему чахлыми деревцами, вглядываюсь в темноту дымчато-сиреневой зимней ночи – думаю, зачем говорят ночи, как будто есть что-то кроме ночи, и зачем говорят – зимней, как будто бывают еще какие-то ночи. Бесконечно далеко на горизонте мелькает что-то, отдаленно напоминающее свет – но на деле это может оказаться никаким не светом, а тусклым отблеском не пойми чего. И все-таки я иду туда в надежде увидеть освещенное окно. Трескучий мороз пробирает до самого сердца, сковывает движения, как во сне – заставляю себя двигаться быстрее, быстрее, огибаю чахлую рощицу, соскальзываю с тропинки в снег, снова переступаю по снегу, скорее, скорее, пока огонек не погас – а вдруг и правда свет в окне, должно же мне вот так повезти хоть раз в жизни.
На снег падают янтарно-желтые искорки, - понимаю, что действительно вижу свет в окне, и само окно, вот оно парит над заснеженной равниной. Приближаюсь осторожно-осторожно, шепотом, да точно ли настоящее окно я вижу перед собой, да не обманку ли – нет, не похоже на обманку, да откуда я вообще знаю, как выглядит обманка. Думаю, что дальше делать с этим окном, из которого свет – мне говорили искать окно, а как поступить потом, мне никто не сказал. Подхожу к окну, чувствую исходящее от него тепло, пряно-приторный запах чего-то мясного в печи. Касаюсь окна – оно распахивается само, хватает меня, заглатывает, еще успеваю подумать, что обманка, - и еще успеваю спросить себя, каким должно быть настоящее окно, и бывает ли оно вобще...