Знание языка, на котором говорят в Израиле, собравшимся уехать требовалось в первую очередь. Без него не устроишься на работу и не откроешь счет в банке, не поговоришь с соседями и не посмотришь телевизор. Да и обмануть могут на каждом шагу. Разве подпишешь договор или гарантийное обязательство, не понимая в тексте ни слова? Тем более, примечание мелким шрифтом. Его и на русском мало кто читает.
С английском в советские годы было проще. Его учили в школе и институте. В библиотеках были книги о нем и на нем. В киоске можно было купить «Moscow news».
С ивритом было совсем худо, можно сказать, полный швах. Такой язык в СССР отсутствовал, также, как и секс. Правда, в энциклопедии можно было отыскать буковки этого еврейского алфавита. Были и некоторые отдельные упоминания в литературе об иврите, а вот языка, как такового, не существовало. Отсутствовали песни на иврите, сказки и религиозная литература.
Живые носители языка были в те годы редкостью. Этих представителей израильской интеллигенции, которых можно было по пальцам перечесть, занесло как-то в Советский Союз. Билет у них оказался в одну сторону. Многим пришлось сидеть запертым аж до самой перестройки. Правда, работа у них была. Трудились они в Иновещании в Институте востоковедения или в учреждениях, где Израиль изучался, как вероятный противник.
Преподаватели иврита были, в большинстве своем, местные, из активных и талантливых любителей этого языка. Впрочем, это не делало их хуже. Порой для учеников было даже лучше. Учителя иврита не обязательно были отказниками. Некоторые из них, вообще, состояли в числе ученых. Те никак не могли понять, почему в СССР японский, суахили или урду преподавать можно, а иврит нельзя. Среди них были знатоки еврейской культуры и литературы. В те годы она была запрятана в музейных запасниках и библиотечных спецхранилищах.
Особый круг затоков иврита составляли люди из околоцерковных кругов. В застойные годы культурный ренессанс повысил интерес граждан к религии. Среди них были приверженцы разных конфессий. Советские евреи породили здесь уникальное явление. Крестившиеся, они не порвали связей со своим народом и поэтому для всех окружающих оставались евреями, несмотря на смену фамилий и национальности в паспорте.
Как поклонники структурной лингвистики, доморощенные преподаватели иврита считали, что главное в его изучении понять структуру языка, от есть грамматику. Потом выучить словарь, чтобы словарный запас был как можно более полным. Немаловажно, научиться писать, причем грамотно. И лишь потом, если нашла на ученика такая блажь, на языке можно немножко поговорить. Правда, для некоторых практического смысла это не имело. Слишком много было отказников.
Преподавание иврита в советские годы застоя было работой и на неформальном рынке услуг ценилось высоко. Впрочем, массажисты, репетиторы и тренеры тоже брали не мало. Они, на свой страх и риск, обеспечивали граждан тем, что им требовалось. Запрещай, не запрещай, все равно и те, и другие отыщут возможность и возьмут что им нужно.