ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ СИСМЕЕВ
(Продолжение. Начало: https://dzen.ru/media/id/5ef6c9e66624e262c74c40eb/voennyi-letchik-ispoved-posle-poletov-mai-mesiac-638327b9d1d66941eb13d374)
Прошла неделя. Наши отношения с Валентиной оставались по-прежнему напряженными. Даже более того. Если в предыдущие дни она в основном молчала, то теперь в ее поведении наметилась тенденция агрессивности. У нее в разговорах все чаще стали проскакивать мотивы о разрыве брака. Решив, что надо дать «бабе перебеситься» я принял решение после получения пенсии, оставив им с дочерью часть полученных денег, уехать к старикам. И задумал я это сделать на автомобиле, но….. Однажды, идя к себе гараж я увидел, что около одного из гаражных боксов стоит б/у-шная серая «Волга ГаЗ-24-10», а около нее крутится наш сосед по дому, мужчина лет около тридцати, работающий не то штурманом, не то помощником капитана на небольшом рыболовецком судне.
- Здоров Санек!
- Здравствуйте.
- Что за машина ?
- Да вот вернулся с путины в Атлантике, подзаработал денег и машину купил.
- Поздравляю. А старого «Москвича» куда? На базар?
- Нет. Я его продавать не собираюсь.
- А где же ты их обе будешь держать? Гараж то у тебя один.
- А я в ближайшие дни, «Волгу» погоню к отцу в Харьков.
- Сам погонишь? И не боишься?
- Конечно сам, а то с кем же еще? Безусловно, немного страшновато. Машина подержанная, да из меня ездок не важный. Я ведь все больше по морям.
- Слушай, Санек. А давай я тебе помогу ее до Киева догнать. Мне к старикам надо. А дальше ты сам, последние полтысячи километров погонишь.
Сашка, кажется мое предложение, «заглотил».
- А когда вы сможете.
- Да вот через пару дней. Получу пенсию и вперед. А ты ей за это время сделаешь предрейсовую подготовку. Сядем вдвоем и спокойно поедем.
У Сашки загорелись глаза и он согласился. Чужая машина, как чужая жена. С наружи она красива, элегантна и легка в стремительности своих современных форм, отличных от округленных форм твоей единственной и неизменной «старушки». Не взирая на то, что моложе твоей лет на десять и прошла уже не через одну пару рук, она еще достаточно привлекательна и вызывает желание у мужиков как бы на ней прокатиться. А когда тебе это удастся, когда ты, как говорят, копнешь ее поглубже и проймешь ее до сути, то увидишь, что под внешним лоском, скрывается обычная пароконная бричка, для езды по проселочным дорогам, со всеми ее замаскированными и с наружи не видными недостатками. Где шкворень болтается в поворотном кулаке, разработанном или даже разбитом в ходе небреженной и неграмотной эксплуатации прежними наездниками. Где просели рессоры, давно пробиты и потекли амортизаторы. А каждый ее наезд на бугорок, сопровождается каким-то скрипом, созвучным со стоном или оханьем лежачего, прихваченного радикулитом человека, при попытке его повернуться. И после всего этого, когда ты ее поймешь, и тебе станут известны все ее изъяны, то тогда твое трезвое, не одурманенное ее внешней красотой сознание подскажет, что лучше твоей, единственной и неповторимой, пусть даже вместе с тобой постаревшей, но верно служащей много лет и проверенной подруги, уже нигде не найти. И что безопасней и спокойней трястись на ней и далее, по дороге жизни, а не менять ее на новую модель, пусть она будет даже фотомоделью, век автомобиля как женской привлекательности и красоты не долог. И поэтому не стоит гоняться и пересаживаться на новые более изысканные марки. Наш век достаточно короток, да и силы с годами не те, чтобы заниматься этим. Все равно, как ни пыжься, как ни молодись, а их всех, не переездишь.
Так получилось и с этой машиной. Первым делом, у нее через каждый час езды закипал аккумулятор который приходилось доливать дистиллированной водой купленной в аптеке в Пярну. А когда дистиллат закончился, в ход пошла вода из речушек и даже из чистых придорожных луж. Аналогичным было дело с подтекающим радиатором. Мотор жрал масло «по –черному» так что только успевали доливать. Из-за всех этих задержек, мы свой дневной план автопробега сумели реализовать только на сорок процентов. Заночевали где-то за Вильнюсом, после того, когда въехав в Белоруссию провалились в какую-то глубокую яму- выбоину посреди дорожного полотна. После хороших Прибалтийских дорог эта первая яма на белорусской земле показала, что движение ночью на нашей «Антилопе гну» может плохо закончиться как для транспортного средства, так и для его экипажа. Я, честно говоря, уже был не рад что ввязался в это авантюрное мероприятие. Но бросать товарища в беде не в моих правилах.
В конце вторых суток, уставшие, голодные и измученные долгой дорогой мы наконец приехали к моим родителям. На следующий день, проспав до полудня после сытного обеда, я вывел Александра на прямую нужную ему дорогу и сказал:
- Давай Санек, а теперь сам. Езжай и никуда не сворачивай. Будешь ехать, так как я тебе говорю, точно доедешь. Упрешься прямо в Харьков.
И он поехал. Родители восприняли мое появление с некоторым удивлением. Тем не менее, мое объяснение, что я просто помог парню перегнать автомобиль, они восприняли как правду. Однако через пару дней мне пришлось открыть им истинную причину моего срочного отъезда из Таллинна. На это мать, вздохнув, сказала
- Если это только так как ты рассказываешь, то мне жаль Валю. Ей надо помочь.
Отец, же констатируя свершившийся факт, заявил:
- «Правильно сделал, что приехал. Пусть баба перебесится и остынет».
Пробыл я у родителей полтора месяца. На мои звонки в Таллинн от дочери и Валентины получал, холодные, короткие и казенные ответы:
- «Все хорошо, все нормально, в общем, все по- старому, все в порядке».
Новостью было лишь то, что Наталья все таки оставила дневную учебу, перешла на вечернюю и поступила на работу. Ладно. Каждый из нас в этом мире, сам себе выбирает свои пути-дороги. А они нам уготованные известны только Господу Богу. В двадцатых числах октября поездом из Киева до Риги, а далее из Риги автобусом до Таллинна, я вернулся в столицу Эстонии. Водитель по моей просьбе притормозил прямо против нашего дома, выпустил меня, а сам поехал дальше. И хотя на часах было еще не так много времени, всего начало пятого, но густые октябрьские сумерки, покрывая мглой все вокруг, торили и уступали дорогу темной ночи.
Возле подъезда мое внимание привлекла белая служебная «Волга» с черными военными номерами, и как мне показалась, Таллиннской дирекции «Военторга» в которой работала Валентина. Водителя в машине не было. Да и стояла она так как обычно никто из постоянно приезжающих машины здесь не оставлял. Я открыл дверь своим ключом и вошел в прихожую. В квартире было тихо и темно. Включил свет и увидел на полу рядом с вешалкой пару чужих мужских туфель. Я сперва подумал, что возможно это к Наташке пришел кто-ни- будь из ее друзей. Но матовая стеклянная филенка двери ее комнаты говорила, что в апартаментах дочери темно и там никого нет. А далее я увидел, что через щель из-под двери нашей спальни пробивается еле-еле заметный свет ночника. Я открыл дверь и увидал как в моей двуспальной кровати на белой постели извиваясь в экстазе, совокупляются два обнаженных тела. Я сперва подумал, что это Валентина со своим любовником «мстит мне» за мои полтора года отсутствия. Я включил яркий верхний свет. Не знаю к чьему - ее или моему счастью, но это была не она. Увлеченная прелюбодейством парочка не ожидала моего появления и даже не заметила открывания двери. Они опешили при включении верхнего света. Баба завизжала, а мужик вскочил, прикрывая естество ладонями. В сжавшейся в комок и прикрывающейся руками полу-сидящей женщине, я узнал начальницу моей Валентины.
- Вон отсюда, «курва»,- в гневе прокричал я. Что бы через три минуты и ноги вашей в моем доме не было.
Пока они хватали свои вещи, она что-то пыталась лепетать называя мое имя. Потом подключился и он, призывая меня понять его и по-мужски проявить солидарность.
- Я тебя пойму, только после того, когда ты сейчас выпрыгнешь из лоджии третьего этажа.
Не знаю, успели ли они одеться полностью или только накинув на себя верхние одежды добежать до машины, но через считанные секунды их уже в моей квартире не было. Курсанты первогодки, их сноровке, быстро одеваться и выбегать, для построения по команде «Подъем» могли бы им только позавидовать.
Через полтора часа появилась Валентина. По ее внешнему виду можно было догадаться, что она сильно возбуждена, что обо всем произошедшем здесь ей уже все прекрасно известно и, вероятно, для храбрости она немного выпила.. А дальше был скандал. Большой и громкий. При котором, я высказал ей все, что я о ней думал. И о ее пьянстве и о том притоне, который она устроила из квартиры, и о том, что еще не известно,чем она сама занимается и как влияет на дочь. Все, все, что накипело у меня на душе за эти месяцы, я высказал ей в тот вечер. На мой вопрос, как оказалась ее начальница в моей квартире и на нашей кровати, она несла какую-то ахинею. Вроде она, начальница, попросила у нее ключ, чтобы приехать и забрать забытые ею накануне у нас свои документы. В ее тоне даже не просматривалось чувство вины. Вспомнив, что нападение это лучший вид защиты, она «спустив всех собак», «буром поперла» на меня. Доведя себя до истерики, она обвиняла меня во всех возможных, невозможных и моих не доказанных грехах. Потеряв над собой контроль, она докричалась до того, что заявила, что я не такой, и у меня не такой…
- Не такой?
- А какой?- спросил я.
- Да, да Не такой, не такой …- продолжала по инерции орать она.
- Оп-па. Вот, девочка, ты и попалась. Для того чтобы так заявлять, надо что-то с чем-то сравнивать. Гуляла ты, баба вот и все. И гуляла капитально, а теперь «кучевряжешься»,- заявил я ей .
Скажу вам честно. Я сам конечно не ангел во-плоти. Я как и все мы, «люди –человеки», грешен и грешил. И не зря Господь Бог выгнал нас из Эдема на землю, что бы мы, жили, плодились и грешили. Будучи по природе полигамным, я в периоды долгих отлучек из дому не сидел по вечерам в гостинице и не конспектировал материалы очередного Парт Съезда. А тем более не писал домой слезливых писем, «вот - мол, сижу один одинешенек, всеми забыт, всеми покинут. А Райкин Витька, да Нинкин Иван, взяв закусь и бутылку, пошли в соседний номер, в гости к местным бабам». Такого никогда не было. Я тоже иногда выходил на охоту. И если уж положил на кого глаз, то эта добыча, на моей памяти, от меня ни разу не ускользнула. И ни разу после этого она не выразила мне своего неудовлетворения. А некоторые, даже приглашали и просили повторить охоту в ближайшие дни. Да и она сама в день моего приезда была от меня в восторге…. Ну, под гульнула, баба? Бывает. Я же тоже живой человек и могу понять, такую же живую, хоть и временно одинокую женщину и ее хотение. Но зачем устраивать весь этот концерт? Сделали вид, что оба забыли. Простили друг друга и проблема снята. Оба же «с рылом в пушку». Живите дальше. Мои последние слова о том, что «она попалась», подзавили ее еще больше. И она заорала, что посадит меня на 15 суток.
- Сажай, дура, сажай. Посмотрим, как у тебя это получится?
Она подошла к телефону, набрала «02» и попросила дежурного, выслать к нам ПМГ поскольку здесь ее убивают и крушат все в квартире. Минут через десять в коридоре прогудели быстрые шаги и раздался перезвон дверного звонка. Я открыл дверь. На пороге стояли два милицейских сержанта, ребята лет до двадцати пяти.
- Кто нас вызывал? спросил один из них
- Она, - сказал я – указав на заплаканную, с потекшей краской глаз и ресниц женщину.
- Гражданка, это он вас пытался убить и разнести все в квартире?
- Да это он. - с напускным рыданьем ответила она
- Собирайтесь, поедем с нами, - сказал мне мент.
- Куда ?
- Разбираться в участок.
- Никуда я с вами не поеду. Вы лучше разберитесь с ней. Пришла с работы пьяная, устроила скандал, наговорила, что ее убивают и разгромили квартиру, а теперь пытается еще и меня засадить за решетку.
Сержант посмотрел вокруг. Вроде следов погрома не видно, да и кровь нигде не просматривается. По виду потерпевшей, нельзя было определить, пьяна она или не пьяна.
- Ну все равно собирайтесь.- сказал сержант.
- Никуда я с вами не поеду. Если хотите, то вызывайте военный патруль. И то, старших офицеров. И запомни, сержант, Согласно устава, полковники и командиры частей, на гауптвахте не сидят.
- А он что, полковник?- спросил сержант Валентину
- Угу, - качнув головой, подтвердила она.
После отъезда патруля, я спросил ее:
- Ну что, тварь, добилась своего? Посадила меня в ментовку? Она было пыталась снова раздуть угасающий скандал, но видя, что я больше не хочу с ней вступать в дебаты, заявила:
- Все, хватит. Я завтра же подаю на развод. Где наше брачное свидетельство?
После всего того, что произошло и что вскрылось, я подумал, что в наших с ней отношениях пора ставить точку. «Разбившееся яйцо не склеишь». Я нашел в запираемой на замок металлической несгораемой шкатулке среди прочих хранящихся там свидетельств и важных бумаг листок официального государственного документа с печатями и водяными знаками. Выданный нам двадцать один год тому назад в районном ЗАГСе белорусского городка Волковыск. А потом сказал:
- Ты хотела завтра пойти в суд и подать на наш развод? Так вот я уже сегодня разрываю с тобой наши отношения.
После чего разорвал свидетельство на части и швырнул их ей в лицо, произнеся только одно единственное слово:
- «РАЗВОДИСЬ».
В течение нескольких ближайших дней, я решил вопрос перевода пенсии на Украину. Забрал все свои носильные вещи, а так же все прочее необходимое, погрузил в автомашину и через 23 часа непрерывной езды с остановками только для заправки, засыпая и проезжая почти как «на автопилоте» последнюю сотню километров от Чернигова до Киева прибыл на свою малую родину в город Бровары.
На следующий день наступил ноябрь. Мое неожиданное появление и причины его породившие мои старики оценили с чувством глубокой расстроенности. Мама, выслушав мой честный и полный рассказ, усомнилась в его правдивости и сказала, что я что–то не договариваю. Что я сам что –то там натворил. Отец, некоторое время помолчав и оценив мною сказанное промолвил:
- А ты знаешь сын? В том, что она подает на развод есть доля положительного. По моему мнению, она тебя просто предала, в трудное для тебя время. Я понимаю твое душевное состояние, после твоего незаконного снятия с должности и закрытия перед тобой дальнейшего пути по карьерной лестницы. Разводись. Ты еще молод и тебе еще не поздно создать новую семью. Найдешь себе одинокую, пусть даже с ребенком женщину и заживете с ней счастливо, учитывая и не допуская повторение прежних промахов. В этом мире ты не первый и не последний, переживающий аналогичную ситуацию. Не сложилось, значит, не сложилось.
Через пару дней, не то после маминого с ней телефонного разговора, ни то просто ведомая каким-то своим особенным женским чутьем, к нам в гости заглянула моя теща. Прекрасный, совестливый человек, она как бы с чувством вины вошла в наш дом. После моего пересказа о том как все произошло и как все развивалось в течение последних месяцев, она тихо сказала:
- И что ей, этой скотине, не хватает? Живи и радуйся. Муж отлетал почти тридцать лет и не убился. Живет в достатке. Жильем и работой обеспечена, дочь учится. Ну что еще надо?
Меня она ни в чем не обвиняла. Ей просто было неудобно за все то, что между нами произошло, и что она считала, явилось следствием поведения Валентины.
- Она и тогда, когда ты сразу после окончания училища предложил ей выйти за тебя замуж, взбрыкнула и по непонятным причинам отказала тебе. Хотя мы все хотели и были уверены в том, что ваша трехлетняя дружба закончится браком. А потом, она через два месяца как бы одумалась, сорвалась и помчалась в твою Россь. Потом вы с ней расписались, и мы с твоей мамой приезжали на вашу свадьбу. И потом все было у вас хорошо и ладно. Она тогда еще, два года ждала тебя с войны. Родила и воспитывала до твоего возвращения вашу дочь. И все было нормально. А тут какие-то полтора года твоего отсутствия из которых ты три раза приезжал в отпуск….? Не понимаю… Я ее просто не понимаю, а точнее, не могу и не хочу понять: - сказала она и засобиралась домой.
Я видел, как мимо наших окон прошла эта близкая мне, но как-то сразу, в одночасье постаревшая семидесятилетняя женщина.
(Продолжение следует)
Предыдущая часть:
Продолжение: