В детстве я очень любила рассказ Юрия Драгунского про светлячка. В нем мальчику, родители которого, скорее всего в разводе, папа на день рождения дарит дорогущую игрушку – огромный прекрасный самосвал. И в тот же день мальчик меняет его на жука-светлячка в спичечной коробке. Мама вечером спрашивает у него, как ты мог так поступить, и мальчик отвечает: «Мама, ну как ты не понимаешь? Он живой и светится!».
Для меня слова – «он живой и светится», пожалуй, лучшая метафора психотерапии. Когда клиент приходит в кризисе, его диалог с собственной душой нарушен, то есть напоминает неживой пластмассовый самосвал. И очень медленно, от встречи к встрече, диалог с душой оживает, вначале тоненьким ручейком, еле уловимо, где-то во снах, а потом все более и более уверенно, начинает течь как полноводная река. Для кого-то это выражается в завершении творческого кризиса, для кого-то в восстановлении или прекращении значимых отношений, для кого-то в отгоревании и отпускании прошлого, для кого-то в знакомстве с собственными желаниями и мечтами.
Быть свидетелем подобного «оживления» невероятно кайфово. Это как будто бы из зимы вдруг попадаешь в весну, буквально за пятьдесят минут очередной сессии. Или окуклившаяся гусеница вдруг прорезает кокон уже бабочкиными лапками и крылышками. Или вдруг на сырых еще дровах появляется первый всполох огня.
Фото из открытых источников.