Удалось раздобыть для «Формаслова» два рассказа из новых произведений дуэта Белобров-Попов, авторов культового православного эротического хоррора «Красный Бубен». Здесь нас ждут бродячий цирк, коварные измены, умные свиньи и злые колдуньи. Будет и виски. Всё как мы любим. Всё к счастью!
(Из книги «Хрень набекрень»)
Ветчина и карбонат
Дружка с дружкой говорят:
В прошлой жизни, ой–ей–ей,
Были мы одной свиньей
Б.В.
Юрий Никулин, когда говорил, что хуже для циркача работы, чем в цирке-шапито, придумать трудно, — знал, о чем говорит. Работа в шапито — это постоянные переезды, вечная неустроенность, холодные вагончики, невкусная еда и многое другое, что сопутствует такого рода полуцыганской кочевой жизни. А особенно зимой или в межсезонье, как теперь, когда уже начинает слегка греть солнышко, и бегут по дорожкам первые ручейки, но снега все еще по колено, и температура в ночные часы опускается до минусовых отметок.
Вася Птицын это понимал. Но так уж получилось, что вот уже почти два года, как его из нормального цирка выгнали, и он вынужден был работать в шапито, потому что ничего другого пока не предлагали. Птицын, правду сказать, довольно быстро разобрался, что тут к чему, и понял, как даже в таких условиях сделать жизнь более или менее комфортной. В каждом городе, куда они приезжали с гастролями, Вася по-быстрому знакомился с какой-нибудь одинокой девушкой, которой не хватало в жизни романтики, и на время гастролей, переезжал к ней в тепло и домашний уют, в то время, как его сослуживцы ютились в холодных вагончиках.
Вот и в этот раз ему, можно сказать, повезло. Уже после первого представления к нему подошла симпатичная девушка за автографом, они разговорились. Выяснилось, что ее муж находится в длительной командировке в Германии, из которой вернется не раньше осени, когда их тут, как цирка, и в помине не будет. Звали девушку, по счастливому совпадению, так же, как и его дрессированную свинью — Роза. Это было удобно, а то, иногда, на автомате, он, по привычке, называл какую-нибудь новую девушку Розой, и через это выходили неприятные казусы. Приходилось объяснять, что так его свинью зовут, а не его бывшую проститутку.
Единственное, что теперь немного мешало, так это хозяйский кот Мурзик, которому Птицын явно не нравился, и когда Вася и Роза занимались любовью, кусал Птицына за пятки. Но и эту проблему удалось решить. На время любовных игр, Мурзика закрывали в шкафу. Благо, что он, как и все кошачьи, в шкафу сидеть любил, и проводил там время с удовольствием, потому что обычно его в шкаф не пускали.
Птицын откинулся на кровати, и взял с прикроватной тумбочки книжку.
— Умберто Эко, Имя розы, — прочитал он на обложке, открыл на закладке, которой служила его фотокарточка с его же автографом, и прочитал вслух. — «Да ниспошлет Святой Дух в твою башку хоть капельку мозгов, сын мой! — воскликнул учитель. — Ну какое другое имя может носить эта лошадь, если даже сам великий Буридан, готовясь вступить в ректорскую должность в Париже и произнося речь об образцовом коне, не находит более оригинальной клички»… Про лошадей? — спросил Птицын.
— Полумистика, — ответила Роза.
— А… Я мистику не очень. Не мой жанр… А имя Роза — мое любимое, — Вася вернул книгу на тумбочку и почесал под одеялом бедро.
— Ты, наверное, всем девушкам так говоришь, — Роза зевнула.
— А вот и нет. Я и свинью свою Розой Петровной назвал именно по этой причине.
— Сравниваешь меня со свиньей? Хочешь сказать, что я жирная?
— Я бы так не сказал. Наоборот, у тебя прекрасная фигура и красивая грудь, — не растерялся Птицын.
— Нахал!.. Трудно свиней дрессировать? — спросила Роза.
— Свиньи поумнее некоторых людей будут. У них гены типа наших. Людям свиные органы уже давно пересаживают. И глупее люди от этого не становятся. Я для номера специально свинью выбрал, чтоб поменьше заморачиваться. Они поддаются дрессуре легче, чем собаки. Вот у меня знакомый один есть, он у Дуровой в цирке работал, дрессировал там карликового бегемота. А потом они с Дуровой чего-то поцапались, и она его выгнала ни за что, — Птицын вздохнул. — Как вот и меня тоже… Теперь катаюсь по стране в суровых бытовых условиях.
— А тебя за что?
— Да ни за что! Директор к своей жене приревновал на пустом месте. А у меня и в мыслях не было. Меня вообще такие женщины, как его жена, не привлекают. Меня такие, как ты, привлекают, — Вася поцеловал Розу в щеку.
— О! О! О!
— Ну так я не закончил. Мы со знакомым этим, который у Дуровой работал, выпивали как-то, и он мне говорит, что вот, мол, когда от Дуровой уходил, то секрет, как дрессировать карликового бегемота, унес с собой, и никто, кроме него его не знает. А потом выпили еще, и он, слово с меня взяв, что я никому не проболтаюсь, секрет-то открыл, как его дрессировать надо, — Птицын взял паузу.
— Ну и как же? — не выдержала Роза.
— Хм… Я, вообще, обещал, что никому секрета его не выдам, но… с тех пор прошло достаточно времени, думаю, что уже можно снять с этого дела гриф секретности. Карликового бегемота надо дрессировать не как обычного бегемота, а как собаку.
— Ничего себе! А на собак они совсем не похожи! Разве что на бульдожек, и то не очень.
— Тут не это главное, — Вася наморщил лоб. — Тут главное, что и свинью дрессируют, как собаку. А это значит, что я, в принципе, могу поставить второй номер с карликовым бегемотом и зарабатывать вдвое больше. Только вот где бегемота взять…
В прихожей хлопнула дверь. Птицын вздрогнул.
— Кто это? — шепнул он.
— Не знаю, — шепнула Роза и приподнялась на локтях.
— Роза! Это я! — услышали они голос.
— Маслов вернулся! — Роза вскочила с кровати.
— Кто это?
— Мой муж!
— Ты же говорила, его до осени не будет.
— А вот явился на мою голову!
— На нашу, — поправил Птицын.
— Лезь под кровать!
— А пооригинальней куда-нибудь нельзя?
— Тогда в шкаф!
Вася, как был ни в чем, выпрыгнул из кровати и скрылся в шкафу.
— Коля, ты что ли? — Роза накинула халатик, собрала с пола одежду Птицыны и забросила в шкаф.
— Йа-йа! — дверь распахнулась и на пороге нарисовался полный мужчина в немецком плаще с чемоданом.
***
Птицын сидел в шкафу с Мурзиком на коленях, и гладил кота, чтобы тот не заорал. О том, чтобы теперь одеться, и речи быть не могло. Снаружи доносились голоса.
— Что случилось?
— Соскучился! Плюнул на все и взял недельку за свой счет. Сюрприз нам решил устроить!
— Ну… Ты, конечно, молодец, но в следующий раз таких сюрпризов больше не устраивай, а то я тут, чуть в штаны не наложила, когда дверь хлопнула.
— Да на тебе и штанов-то никаких нет.
— Тем более… А ты поправился.
— Пацану не западло быть жирным.
— Эй-эй, не наседай… Чемодан-то поставь… Душ не хочешь сначала принять?
— Потом душ… Я чистый…
Заскрипела кровать.
Вася гладил Мурзика.
— Что читаешь? — услышал он после того, как стихли охи и вздохи. — Имя розы… Интересная книга?
— Полумистика.
— А это что еще за фото со свиньей?
— Это я в цирк ходила.
— В цирк?
— А что еще делать одинокой женщине в отсутствии мужа?
— «Пусть расцветают Розы. Василий Птицын». Это этот что ли со свиньей Птицын?
— У него номер потрясный. Свинья дрессированная, как тигр, с тумбы на тумбу прыгает и ходит по проволоке на задних ногах. Хочешь, сходим?
— Да у нас вон Мурзик может не хуже. Где он, кстати? Я ж по нему, не меньше, чем по тебе скучал, а, может, и больше, — муж засмеялся. — И встречать меня не вышел… подлец!
— Да здесь где-то промышляет.
— Мурзик!
Мурзик, до этого спокойно дремавший, спрыгнул с Птицына, замяукал и заскреб лапами в дверь.
— Так вот ты где! В шкаф, негодяй, забрался!
Кровать скрипнула. Послышались шаги.
Дверь шкафа распахнулась.
Не раздумывая, Вася схватил Мурзика и бросил в лицо Маслову. Маслов отлетел назад, споткнулся о чемодан, и ударился затылком о прикроватную тумбочку. Книжка Умберто Эко подскочила и опустилась ему на голову.
Птицын выскочил из шкафа, запрыгнул на подоконник, распахнул окно, бросил в него одежду, которая вся, кроме штанов, благополучно долетела до земли. Штаны же зацепились за ветку стоявшего под окном дерева, и зависли на ней. Вася выпрыгнул следом, ухватился за ветку, перескочил, как Тарзан, на другую, с нее на землю, благо, что Роза жила на втором этаже. Он раньше-то еще и воздушным гимнастом работал, но пришлось уйти из-за работавшей с ним в паре гимнастки. Птицын подобрал уцелевшую одежду и, сверкая голым задом, побежал.
Следом за ним из окна вылетел чемодан, ударился о ствол и раскрылся. Рубашки, майки и трусы повисли на ветках, украсив дерево, как новогоднюю елку, а зубная щетка, мыло и немецкие бритвенные принадлежности попадали вниз.
— Убью! — заорал из окна Маслов и швырнул книжку Умберто Эко.
Книга итальянского классика ударила Птицына по заднице. Вася пошатнулся, но удержался на ногах, и скрылся за углом дома.
***
Хорошо еще, — подумал Птицын, на бегу натягивая пиджак, — что ее муж заявился домой в начале ночи, а не под утро, как это, как правило по статистике случается. Конечно, не очень-то приятно бежать теперь по малоизученному городу с голым задом при минусовой температуре, но это, все-таки получше, чем, бежать по тому же городу, пусть даже и при плюсовой температуре, днем без штанов.
Общественным транспортом, который еще работал, Птицын в таком виде воспользоваться не решился, а выбрал тактику передвигаться параллельно трамвайным путям, которые должны привести его под купол цирка на городской окраине. Перебегая от куста к кусту, от детского грибка к афишной тумбе, он, до трясучки замерзнув, наконец добрался до циркового шатра.
За шатром между вагончиками горел костер. У костра грелись и выпивали цирковые.
Птицыну, чтобы не столкнуться с ними (а то потом до конца жизни издеваться будут), пришлось дать кругаля и подойти к вагончику с темной стороны. Вагончик он делил с клоуном Тимофеем Грузным. Грузный — это не фамилия, такой у него был сценический псевдоним. Но вполне могла быть и фамилия, так как характером Тимофей обладал именно таким. Приходилось терпеть. Во-первых, других вариантов для проживания в цирке просто не было. Во-вторых, пока Птицын жил у женщин, Тимофей присматривал за его свиньей.
Вася влетел в вагончик и захлопнул за собой дверь.
Грузный, заложив руки за голову, лежал на раскладушке и смотрел в низкий потолок. Он поднял голову и оглядел Птицына без штанов.
— Закаляешься? — спросил клоун.
— Надо держать себя в форме, — Птицын вытащил из шкафа штаны, в которых выходил на манеж, и надел.
— Вот, убей меня, — сказал Грузный, — а не пойму — за каким хреном лохматым ты выбрал для манежа такие красные штаны, да еще и такие широкие?
— А что тебя не устраивает? — Птицын обмотал талию желтым кушаком.
— Выглядишь в них как Петлюра, — Грузный поправил нос на резинке.
— А ты с твоим красным носом не как Петлюра?
— Сравнивать нос со штанами, все равно, что сравнивать жопу с пальцем, — клоун щелкнул искусственным носом по настоящему носу. — Надолго вернулся?
— Зависит от разных причин… Но нельзя исключать, что ненадолго.
— Свинья твоя достала, — Тимофей закурил, не поднимаясь.
— А что с ней не так?
— Воняет, как сто китайцев!
— Пойду поздороваюсь, — Птицын вышел из вагончика и направился к вольерам, где содержались цирковые животные.
Рычал лев. Мычала ученая корова. Ржали лошади. Выли волки. Щебетали попугаи. Мяукали кошки. Трубил слон. Остальные молчали.
Когда Вася подошел ближе, из темноты радостно захрюкала, учуявшая его, Роза Петровна.
И тут вдруг все вспыхнуло и темное небо озарилось яркими всполохами. Птицын увидел, как от горящих вольеров к цирковому шатру бежит толстый человек с канистрой. А вагончики, где жили цирковые, уже горели.
Вася кинулся за ним, но зацепился за проволоку широкими штанами и повалился на землю. Человек тем временем подбежал к шатру, плеснул на него из канистры и бросил немецкую зажигалку. Шатер запылал.
Птицын вскочил, выдрав из штанов клок, побежал вперед, набросился на толстяка с канистрой, и они оба повалились на землю.
— Помогите! — крикнул он. — Я поджигателя поймал!
К нему уже бежали цирковые.
***
— Кто-то из вас раньше встречался с этим человеком? — Полицейский открыл блокнот. — Давайте с вас начнем, — обратился он к Васе.
Сидевший под деревом, связанный по рукам и ногам желтым кушаком, перемазанный сажей Маслов гневно зыркнул на Птицына.
— Первый раз вижу, — ответил Вася.
— Точно?
— Я бы такого жирдяя запомнил, — Птицын усмехнулся. — И что ему теперь за это светит?
— Согласно нанесенному ущербу, — полицейский что-то чиркнул в блокноте. — Жертвы есть?
— Слава Богу, — откликнулся клоун Грузный, — без жертв обошлось. Никто физически не пострадал — ни люди, ни звери.
— Как же, не пострадал? — Птицын покосился на Маслова. — Да я свинью свою буквально из огня вытащил! Она там чуть в шкварки не превратилась! А у свиней организация тонкая! Она, может, после пережитого стресса, вообще выступать не сможет! А мне что тогда делать?.. А ты, Тимоша, говоришь — никто не пострадал!
Поджигателя погрузили в полицейский фургон и увезли в отделение.
А цирковые сгрудились вместе с животными у костра. Ближе всех к огню встал африканский слон.
Прикинув перспективы, Птицын решил вернуться к Розе и переночевать у нее со свиньей, так как точно знал, где сейчас находится ее муж.
Вася надел на Розу Петровну ошейник, взял на поводок, и они зашагали вдоль трамвайных путей туда, откуда Птицын не так давно вернулся. По дороге ему в голову пришла мысль — нельзя исключать, что он застанет там не свою любовницу, а ее холодный труп, ставший жертвой ревнивца. Вася было уже собрался повернуть назад, но передумал. Может все и не так плохо, как он себе навоображал, а он из-за глупых фантазий останется мерзнуть со свиньей на улице и, чего доброго, ее простудит. А ей и так уже сегодня пришлось понервничать.
***
Если бы мы были не людьми, а свиньями, а в остальном всё тоже, то свинью Розу Петровну мы бы причислили к классу интеллигенции, потому что она работала в цирке, а в цирк, как известно, без высшего образования не берут. А чтобы получить высшее образование, нужно отличаться от братьев по виду хоть какими-нибудь данными. Вот Роза Петровна такими данными отличалась. Она не только умела ходить на задних ногах по проволоке и прыгать с тумбы на тумбу, но могла логически мыслить и делать обобщающие выводы. Ей бы на философский пойти, а она в цирк угодила. Впрочем, это ее ничуть не угнетало. В цирке было нескучно, много интересных персонажей, включая публику, и есть, значит, всегда, о чем пофилософствовать. Плюс работа непыльная, и условия неплохие. И хозяин справедливый. Да он и не хозяин вовсе, если так разобраться. Они с ним, как минимум, равные партнеры, которые делают одно дело ради общих интересов. Дело это, правда, какое-то бессмысленное — по веревке ходить и с тумбы на тумбу прыгать. Но, может, она чего не понимает? Впрочем, это неважно! А важно, что они даже и не партнеры, а просто лучшие друзья! Василий, правда, оставляет ее периодически на этого нудного клоуна, но он же всегда возвращается. Вот и сегодня, вернулся как раз вовремя, спас ее из огня. Он — лучший!
Такие примерно мысли думала Роза Петровна, пока они с Птицыным шли к дому Розы.
— Вот что, Роза Петровна, — Василий остановился у подъезда, — ты пока тут постой, а я к тезке твоей поднимусь, посмотрю, на всякий случай, что там и как. Может там так, что лучше нам вдвоем туда не подниматься.
Роза Петровна покрутила хвостиком.
Птицын отвел ее на газон и привязал к дереву.
— Это, чтоб ты не потерялась, — объяснил он и скрылся в подъезде.
Роза Петровна понимала почти все, что говорил Василий. Но, в силу своей анатомии, ответить по-человечески не могла. Поэтому она только хрюкала, когда надо, мотала головой или крутила хвостиком.
Свинья села под дерево, ждать своего лучшего друга, и стала смотреть на звезды и Луну, которых из вольера особенно видно не было.
Звезды и Луна Розу Петровну, можно сказать, поразили. Ей было непонятно, как эти синие огоньки и эта желтая миска, ни за что не цепляясь, не падают на Землю. Это натолкнуло свинью на мысль, что, возможно, они удалены от Земли настолько, что не попадают в поле ее тяготения, и могут себе спокойно болтаться, где хотят. «Вот выйду я на заслуженную пенсию, — подумала Роза Петровна, — и буду днями валяться в луже, а ночами смотреть на звезды».
Тут Роза Петровна почувствовала в воздухе какой-то неприятный запах. Она поводила пятачком и прихрюкнула. Пахло из-под вон того недалекого куста. И пахло как будто бы чем-то, с одной стороны, знакомым и даже, можно сказать, родственным, но, с другой стороны, неприятно, как будто кто-то умер.
Роза Петровна подошла к кусту, благо, длины поводка для этого хватало, и увидела под ним обглоданный мосол. Причем, это была не просто кость, а кость (она была в этом абсолютно уверена) ее сородича по виду. То есть, кость такой же когда-то, как и она, свиньи.
И тут у Розы Петровны открылись ее маленькие поросячьи глазки. Она вдруг всё поняла:
«Так вот зачем это всё! — подумала свинья. — Вот зачем он мне рассказывал про то, что мы почти что родственники, что некоторым людям пересаживают свиные органы! Вот для чего я живу и делаю то бессмысленное, что делаю! Чтобы меня расчленили на органы для людей! Вот почему он вытащил меня из огня — чтобы привести сюда на разделку!»
Роза Петровна вернулась к дереву, встала на задние ноги, перекусила острыми зубками поводок, и побежала по лунной дорожке туда, куда бегут те, кому больше некуда бежать.
#современнаяпроза #современныеписатели #литература #формаслов