Прошедшей ночью тысячи иранцев стали участниками антиправительственных манифестаций в Тегеране, Язде, Исфахане, Ардебиле, Занандедже, Махабаде, Мариване, Хое, Пираншехре, Голпаегане, Захедане и других городах. Наиболее массовыми были акции протеста в городах азербайджанских провинций Казвин, Ардебиль и Малекан.
Наблюдатели отмечают, что во всех перечисленных городах силы иранской полиции и полувоенного ополчения «Басидж» без предупреждения открывали огонь по демонстрантам. Как утверждают иранские правозащитники, на 20 ноября 2022 года погибло уже около 400 демонстрантов.
Офтальмологи трех крупных больниц Тегерана сообщили западным СМИ, что с начала протестов против обязательного ношения хиджаба, врачи оказали помощь более пятистам пациентов, глаза которых были серьезно повреждены выстрелами из дробовиков. По мнению иранских офтальмологов, из-за действий сил подавления, часть демонстрантов обречена на слепоту.
Огонь по демонстрантам открывали в университетах, где полицейские врывались в студенческие общежития, и даже в тегеранском метро.
В Тебризе полицейские на мотоциклах расстреляли участников похоронной процессии, следовавшей за гробом Айлар Хагги – студентки медицинского факультета университета Тебриза, погибшей от рук сил безопасности. Как уже сообщалось, Айлар Хагги родом из города Малекан в Восточном Азербайджане и участвовала в антиклерикальных митингах в Тебризе. После разгона участников акции протеста, Айлар вместе с другими студентами, укрылась в одном из строящихся зданий, где их настигли полицейские. Тело Айлар, изувеченное прутьями арматуры, было обнаружено на бетонной плите перед зданием. Силовики заявили, что девушка «оступилась и упала с крыши». Однако дядя Айлар, который видел труп девушки, сообщил, что его племянницу убили выстрелом в затылок, после чего полицейские, имитируя «несчастный случай», сбросили с крыши тело Айлар Хагги на стержни арматуры.
Тем временем, по всему Ирану ширится движение сопротивления режиму. В Тегеране на проспекте Саве была подожжена штаб-квартира «Басидж». Та же участь постигла штаб-квартиру этой полувоенной организации в провинции Кианпарс в городах Изе и Занджан. В городе Экбатан между силовиками и протестующими произошли ожесточенные столкновения с применением огнестрельного оружия.
В Сенандедже участники акции выявили и жестоко избили несколько затесавшихся в толпу агентов полицейской охранки, которые называют себя «Черные одежды» и тайно снимают на телефоны участников маршей протеста, которых затем хватает полиция.
По некоторым сообщениям, подразделения полицейских штурмовали общежитие Исфаганского университета, где открыли огонь по участникам сидячей забастовки студентов. Так же, в Исфагане, в результате столкновений с демонстрантами, были смертельно ранены Исмаил Чыраг, известный своей жестокостью полковник «Басидж», а также басиджисты Мохаммад Карими и Мохсен Хамид. А в Мешхеде в результате вооруженного нападения неизвестных на группу сотрудников «Басидж», двое силовиков погибли, трое получили ранения.
В западноазербайджанском городе Говер протестующие подожгли здание полиции, а в Бейкенде захватили офис городской администрации.
Алиреза Ардебили, иранский политолог и автор сайта tribun.one, заявил, что режим аятолл действует по сталинскому принципу – «Нет человека – нет проблемы». Режим, который дал силовикам полный карт-бланш на убийство демонстрантов, надеется удержать власть, даже если для этого ему придется убить пять или десять тысяч протестующих.
«Им все равно, кого, как и в каком количестве убивать, - говорит Алиреза Ардебили. – Главное — запугать людей. Представьте, что сбросившая чадру Хадис Наджафи, которая принимала участие в акции протеста в Карадже, получила шесть пулевых ранений в грудь, лицо и шею, и скончалась на месте. Почти шестьдесят человек, погибших от рук полиции – это дети от десяти до шестнадцати лет. К примеру, последней жертвой кровавого произвола властей стал десятилетний Киан Пирфалак, застреленный в городе Изе».
По словам политолога, группа иранских адвокатов направила письмо в ООН и ЮНЕСКО, в котором информирует эти структуры об организованных в Иране массовых убийствах мирного населения, причинении демонстрантам увечий и содержании в тюрьмах детей, что является грубейшим нарушением международных законов.
«Все говорит о том, что ради сохранения клерикальной системы, которая уже сорок три года исправно работает на её обогащение, режим аятолл готов уничтожить собственный народ, - утверждает Ардебили. – Но в отличии от протестов в Беларуси и России, иранская молодежь не дает себя убивать, калечить и бросать в застенки, она сопротивляется и дает отпор. Разгон демонстрации обычно происходит так: приезжает отряд полиции специального назначения и без предупреждения начинает стрелять по толпам демонстрантов. Затем преследует разбегающихся участников акции, продолжая по ходу стрелять и избивать без разбору всех подряд».
Политолог рассказал, что за два месяца беспрерывных акций протестов иранская молодежь сумела освоить методы сопротивления силовикам.
«Обычно протестующие по 40-50 человек прячутся в узких улочках, выходящих на проспекты, и оттуда забрасывают «коктейлями Молотова» машины КСИР и «Басидж», которые едут на подавление акций, - рассказал Алиреза Ардебили. – А когда полиция начинает преследовать разбегающиеся толпы демонстрантов, мелкие группы протестующих намеренно заводят полицейских в узкие улочки, где их забрасывают камнями с крыш домов и поджигают все теми же «коктейлями Молотова».
По словам политолога, вся ненависть иранского общества к правящему режиму обрушилась на привилегированный класс священнослужителей, являющийся основой политической системы ИРИ.
«По всему Ирану горят медресе, мечети, офисы пятничных имамов, - говорит он. – В Изе дотла сгорела одна из самых крупных в Иране медресе. Муллы мечутся, поскольку не знают, как вести себя в ситуации, когда земля, что называется, уходит из-под ног. Некоторые известные представители духовенства выступают с популистскими лозунгами в надежде хоть немного снизить накал народной ненависти. Одни муллы стали обвинять в жестокости и безнравственности тех, кто рангом повыше. Или, как Юсуф Табатабаинежад, имам пятничной мечети Исфахана, стали публично требовать отделения религии от начального образования в школах. Все чаще муллы признают, что их дело проповедовать ислам, а не принуждать насильственно к служению ему. Но время уже упущено, и все попытки религиозного класса заручиться хоть каким-то доверием разбушевавшейся иранской улицы, ничего не дадут. Давление на священнослужителей нарастает и становится повсеместным, на глазах рушится система иранского духовенства, превратившегося за сорок три года в привилегированную и неприкосновенную касту. Ситуация доведена до точки кипения, когда муллам крайне опасно ассоциировать себя с властью, когда священнослужители, как класс, потеряли социальную привлекательность и стали чем-то вроде вассалов деспотии».
По мнению Ардебили, за два последних месяца количество акций протестов в десять раз превысило число демонстраций, прокатившихся по Ирану в период антимонархической революции.
(Ага Гасымлы, азербайджанские СМИ)