Впервые ту девушку я увидела 7 лет назад. Тогда я ещё работала в гинекологии и была завсегдатаем приемного отделения.
Вызов. Сопровождающий фельдшер передаёт мне направление. Читаю: "Беременность 17 недель. Излитие околоплодных вод?"
Смотрю на девушку: тёмные одежды, чёрный платок на голове, глаза заплаканные, но с какой-то надеждой. Аккуратно спрашиваю: "Что у вас случилось?"
В ответ абсолютно спокойно, как говорят люди, у которых очень-очень пусто в душе: "Кажется, воды полились. Мужа неделю назад похоронила. И три дня как бабушка умерла. Вот только вчера похороны прошли."
Потом Анечка рассказала чуть подробнее. Муж, единственный сын своих родителей, умер в возрасте 30ти лет от острой сердечно-сосудистой недостаточности. А через три дня после смерти мужа уходит в лучший мир бабушка. Родителей у Ани нет.
Убитые горем свекр со свекровью и такая золотая беременность. Отходят воды. Отчаяние? Слезы? Горе? Нет, только какая-то слепая надежда.
Естественно, госпитализирую. Осмотр на гинекологическом кресле - течёт. Не так, чтобы прям сказать что это точно воды, хотя в 17 недель их количество литрами не измеряется. Но как-то многовато для версии банального воспаления влагалища.
Тест на воды - слабо положительный. И я не знаю, что ответить на этот молчаливый умоляющий взгляд. Потому что я не Господь Бог. Решаю брать мазок на околоплодные воды. Отвожу глаза, начинаю говорить про лабораторию и необходимость дополнительного исследования, антибиотики. Аня вздохнула, как будто бы поняла всю безысходность ситуации: "Хорошо, доктор."
По УЗИ - маловодие. Ну, допустим, оно и без излития околоплодных вод может быть на таком сроке. Плод в отличном состоянии. Я жду ответа из лаборатории. Потому что если он придёт положительный, то судьба этой девушки предрешена. Нет у нас пока таких технологий, которые сохранили бы беременность в 17 недель с преждевременным вскрытием плодного пузыря.
Утром следующего дня я измучила нашу лабораторию звонками. Наконец, ответ: элементов околоплодных вод не обнаружено. Не поверила, пока собственными глазами не увидела эту бумажку. Обрадовала Аню, но понимала, что рано, еще рано что-то прогнозировать. Бывало, что лаборатория такие же заключения выдавала, а у женщины через полдня часа выкидыш происходил...
Я выписала Аню через три недели. С нормальным количеством околоплодных вод и идеальным вторым скринингом. В эту ее беременность были ещё осложнения, но мы справились. В мае следующего года, когда цвели сады, Анюта родила в срок абсолютно здоровую девочку, единственную внучку своих единственных бабушки и дедушки. Поистине золотой ребёнок, подумала я в очередной раз во время выписки.
Спустя три года Аня мне позвонила посоветоваться по некоторым акушерским вопросам - она снова вышла замуж и находилась на 25 неделе беременности. Давно я так не радовалась за относительно постороннего мне человека.
Я не могу точно сказать, что это было. Больше всего склоняюсь к высокому вскрытию плодного пузыря, когда оболочки самостоятельно слиплись, а своевременная антибактериальная терапия дала положительный эффект.
И наверное, только спустя годы я поняла, насколько повезло Ане, её матке, ну и мне как лечащему врачу, чего уж там. И вряд ли сейчас, с определенным опытом за плечами, я бы рискнула такое повторить.