Всякий раз в самый неподходящий момент память уносит меня в детство: яркими обрывками эмоций, запахов, движением ветра по коже, знакомыми морщинками у глаз, как у деда…
Он был похож на Шурика из “Кавказской пленницы”. Невысокий, худощавый в роговых очках и ленинской кепочке. Только взгляд был добрым и мягким с задорной искоркой. Во дворе запросто гонял мяч с соседскими ребятами или со всей серьёзностью разыгрывал с ними партии в шахматы. По утрам всегда делал зарядку и напевал строчки из любимых песен: “Эх, дороги, пыль да туман…” или “Любо, братцы, любо…”. То и дело что-то паял, ремонтировал, мастерил. Со мной маленькой ходил зимой в рощу за мост на лыжах, а летом – в лес за грибами. На седьмое ноября или первое мая брал с собой на демонстрацию с флажками и шариками, и мы дружно со всеми кричали “ура”.
Почти всегда дедушка был в прекрасном настроении, изучал технические новинки, аккуратно чертил какие-то сложные электрические схемы. Помню, когда появился кубик Рубика, деда за пару дней научился его собирать. Он знал всё и обо всём. Мог подолгу объяснять какие-то явления или механизмы, причём так, что мне действительно становилось понятно. С ним было по-настоящему интересно. Кстати, к выпивке дедушка был совершенно равнодушен, и это не мешало ему за шумным столом быть душой компании. А вот футбол и рыбалку он очень любил. И бабушку любил всю жизнь – золотую свадьбу отметили.
Он ничего не рассказывал о войне: как стал танкистом, как горел в танке, как ранения получил. Об этом упоминала бабушка, да и то в общих чертах. А жизнь у него была непростая. Куда партия пошлёт – туда и ехал. То в Польшу, то Байконур строить, то на Кубань, то в закрытый город. Он и на пенсии работал, пока не заболел, и, хоть настоящего диагноза ему не говорили, прекрасно понимал, что это всё.
В начале августа уже после больницы деда взял меня с собой на рыбалку. В путь мы вышли затемно, когда ночная свежесть обнажила все запахи листвы городских деревьев, пешком добрались до автовокзала, вдыхая полной грудью чистый воздух, а вышли из автобуса уже в туманный рассвет. Как ёжик в мультике, мы шли по высокой траве, в которой пряталась узкая тропинка. Вокруг просыпался луг: влажной прохладой, криками птиц, тихим шелестом и кваканьем лягушек начинался новый день.
Туман почти рассеялся, когда мы пришли на место. Устроились под большим деревом на самом обрыве. Деда не спеша объяснил мне, что и как надо делать, мы закинули удочки и сели ждать. Я с азартом ловила каждое движение поплавка, подсекала, снимала с крючка краснопёрку или подлещика, и дедушка улыбался. Он изредка поглядывал на лески и долго смотрел куда-то вдаль. Казалось, он прощается с любимой речкой, с деревьями, со всей этой красотой. В десять мне ещё не приходилось терять близких – смерть это то, что бывает с другими. Деда должен обязательно поправиться, ему же вырезали больной желудок и селезёнку, просто он старенький стал и сильно устаёт. Но почему-то в горле стояли слёзы, которым нельзя было дать волю, иначе он поймёт, что я всё знаю… Мы оберегали друг друга молчанием.
И я старалась снова радоваться, снимая с крючка рыбку, и никак не могла угадать, кого же я поймала.
Назад мы возвращались по залитому солнцем лугу. Жужжали шмели, трещали кузнечики, в траве белела сброшенная змеиная кожа, и вообще было здо́рово нести домой свой улов – это была моя первая в жизни рыбалка. И последняя дедушкина. В ноябре его не стало.
Автор: Екатерина Незина
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ