Мила надеялась, что отец задержится в ресторане недолго, обычно он не любил такие мероприятия и очень быстро уезжал по своим делам, но не в этот раз. Родители мило разговаривали между собой, а после ресторана отец прошелся с ними по магазинам. Был необычайно щедр и завалил подарками дочь и жену. Миле радоваться бы, но она голову сломала, как сбежать, но так ничего не придумала, даже в туалет её сопровождала мать. На подземной парковке торгового центра на удивление было тихо и пустынно, семья Шитиковых шла к своей машине, впереди Мила, позади отец с многочисленными пакетами в руках, цокала каблучками мать весело смеясь над шуткой мужа, когда от бетонного столба, удерживающего потолок отделились две тени. Крепкие молодые люди подхватили Милу под руки и потащили к дальней стене. Надя истошно завизжала, Василий бросил пакеты на бетонные полы парковки рванул следом, пытаясь отбить свою дочь. Один из молодых людей отпустил руку Милы, обернулся, в воздухе сверкнуло лезвие ножа, удар и отец Милы кулем свалился наземь, держась двумя руками за живот.
-Вася! - Надя бросилась к мужу, Мила извиваясь пытаясь вырваться из рук второго похитителя пнула его по ноге, от неожиданности парень растерялся, отпустил девушку, второй пытался поймать, но здесь на стоянку въехало сразу несколько машин, захлопали автомобильные дверцы, вышла толпа из торгового центра, враз стало шумно и оживленно. Похитили спешно рванули через машинные ряды, но Мила этого уже не увидела. Упав на колени возле отца, она плакала и всё повторяла:
-Папочка, папочка!
Руками она попала в кровь, натекшую под отцом, в крови была её куртка, кофточка и даже волосы. Милка как будто одеревенела от страха и только скулила, как брошенный щенок в ответ на его стоны.
Кто-то из набежавших зевак вызвал скорую помощь, Вася пытался улыбнуться жене и дочери белыми губами, но ему это не удалось. Надя сидела на холодном полу парковки, держа голову мужа на своих коленях, гладила по лицу, шептала:
-Держись, милый, только держись, пожалуйста не уходи, не бросай нас. Держись, любимый мой, хороший.
Приехавшие врачи положили раненого на носилки, Надя порывалась поехать с ним, но врач отказал, назвал лишь больницу куда они попытаются довезти пострадавшего.
Обнявшись женщины стояли, глядя вслед уезжающей скорой, ожидали приезда полиции. На земле валялись ненужные пакеты, холодный ветер холодил щеки и морозом студил сердца. Надя вдруг почувствовала, что больше никогда мужа не увидит и оказалась права, Васю не смогли спасти и до больницы он не доехал –умер прямо в машине скорой помощи от большой потери крови.
Наташа с подельниками и Тимофеем на машине попытались было ускользнуть из города, но при выезде были задержаны, помогла информация, собранная Анфисой Георгиевной, подросток передан родителям, которым предстояло хоронить другого убитого сына.
Разногласия между Шурой и Надей начались практически сразу, как только сноха сообщила о смерти Васи. Женщинам бы утешить друг друга, объединиться в общем горе, а они начали делить тело покойного, как собаки кость.
-Александра Михайловна, Васю похороним на городском кладбище –сообщила Надя через несколько дней после гибели мужа. Тело погибшего долго не отдавали для похорон, велось следствие. Шура, озабоченная до обморочного состояния проблемами Тима и известием о гибели сына, не сразу поняла, что ей сказали:
-Хорошо, Надюша, как скажешь. Хотя постой, как на городском кладбище? Ты же знаешь, у нас на кладбище место есть, для всей нашей семьи возле моих родителей. Мы и оградку большую сделали, чтобы все вошли.
-Не знаю, что вы там и где сделали, но хоронить мужа я буду в городе! -оборвала её сноха.
-Ну как же так? –Шура растеряно посмотрела на Платона, который слышал разговор по громкой связи. Он перехватил у жены телефон:
-Надя, вспомни как-то мы говорили с вами об этом, Вася сам говорил, что после своей смерти хотел бы быть похороненным возле бабушки и дедушки, которых он очень любил.
-Не помню-равнодушно ответила Надя,-будет так как я сказала, похороны завтра, прощание в час.
-Подожди, как завтра? Мы же хотели дождаться приезда Стаса и Максима –проговорил Платон, но разговаривал он с пустотой, потому что из телефона неслись гудки.
-Похороны завтра- сказал он Шуре.
-Я слышала –дрожащим от слез голосом ответила жена,-как же так, Платон, почему нас не предупредили, мы же родители, а Стас, Максим братья Васе, пусть не по крови, по родству. Ребята уже едут, вот-вот дома окажутся.
-Ничего, что-нибудь придумаем, звони девчонкам, пусть собираются, поедем, сына нужно достойно проводить, всей семьей.
Похороны были богатыми и пышными с дубовым гробом, устланным белым атласом, оркестром, рестораном для поминок. Вереница людей подходила к вдове и дочери выражая свое соболезнование, огибая отдельно стоящих Шитиковых. Стас и Максим успели только на кладбище, отпевание брата прошло без них. С двух сторон они держали заплаканную мать, сестры жались к отцу. Тимофея с ними не было, после всего, что с ним случилось он попал в больницу, где и находился в данный момент. Милка, напичканная матерью таблетками, не спавшая уже несколько ночей рванула было к дедушке и бабушке, но остановленная её железной рукой покорно замерла возле гроба. Так и стояли недавно друг от друга родные люди, внезапно ставшие врагами, двумя разными кучками, разделенные широко распахнутым зевом могилы.
Прощаясь с сыном Шура поцеловала его в лоб, поправила волосы, погладила руки:
-Прости нас, сынок, сами не ведаем, что творим. Спи спокойно, мы позаботимся о твоей жене и дочери. Она моргнула, слезы застилали её глаза, на миг ей показалось, что сын услышал её и даже чуть-чуть улыбнулся уголками губ. Пошатнувшись она схватилась руками за бортик гроба, Платон бережно обняв отвел её в сторону. Гроб отпустили в могилу, скорые копальщики шустро забросали его землей.
-Господа, прошу всех в ресторан, помянуть Василия Платоныча-чуть жеманясь произнес распорядитель похорон, толпа потихоньку потянулась к выходу. У могилы остались лишь Шитиковы, Шура всё никак не могла расстаться с сыном, пока Стас и Максим насильно не увели её с кладбища.
В ресторане Шитиковых посадили отдельно, за основным столом сидели Надя, её семья, Мила, друзья семьи. Обессиленной от горя Шуре кусок в горло не лез, сыновья, дочери и муж тоже не притронулись к варварскому угощению- икра, морские деликатесы, дорогое спиртное. Выдержав для приличия несколько минут, они поднялись и пошли к выходу. В холле их догнала Надя:
-Постойте, я хотела вам сказать, -запыхаясь сказала она,- мы с Милой не хотим с вами общаться, не звоните и не приезжайте к нам, со смертью Васи закончились и наши отношения.
-Приди в себя, дочка, мы понимаем, что у нас у всех горе, но зачем же пороть горячку? Что мы плохого тебе сделали? -спросила у снохи Шура.
-Что сделали? –взъярилась Надя,-жизнь моей дочери сломали, вот что! Ваш сыночек наркоман постарался! Шура рванулась было ответить, но вспомнив обещание сыну у его гроба, промолчала, Максим прижал к себе плачущую мать.
-Зря ты так –сказал Платон,-мы к тебе со всей любовью.
-Да пошла она к черту, любовь ваша и деревня колхозная и праздники ваши семейные! Ненавижу вас! Чтоб вы сдохли все! –кричала раскрасневшаяся Надя, брызгая слюной. Шура, плачущаяся на груди сына, вытерла слезы, гордо выпрямила плечи:
-Идемте отсюда –скомандовала она близким, -а, ты голубушка, живи как знаешь, но помни Милку мы тебе не отдадим! Внучка наша! Нравится тебе это или нет!
-Мы уедем за границу! Не увидите больше!
-Ха! Напугала! Да мы тебя везде найдем! Живи и оглядывайся теперь!
-Мама, идем-дочери Шуры подхватили её под руки,- не трать свои нервы. Женщины вышли из ресторана и сели в такси, вся семья на двух машинах уехали в гостиницу, чтобы утром, навестив могилу сына вернуться домой.
На девять дней Шитиковых не пригласили, телефон внучки и снохи был недоступен, поэтому они после обеда собрались все вместе на могиле Васи после того, как вдова её покинула. Их венки, с памятными лентами «от мамы и папы», «от братьев и сестер» привезенные на похороны исчезли, у креста красовался вычурный венок из живых цветов «от любимой жены и дочери».
-Что ж ты делаешь, Надя? -печально проговорила Шура, пристраивая свой большой букет красных роз в вазу, -не чужие ж люди. Они молча стояли у могилы любимого сына, брата, жалея о том, как мало отмерила судьба ему жизни.
Уже на выходе с кладбища у Шуры зазвонил телефон. Вежливый голос представился:
– Ручкин Евгений Родионович, нотариус.
-Слушаю вас внимательно –ответила удивленная Шура.
-Вы должны присутствовать завтра на оглашении завещания Шитикова Василия Платоновича.
-Почему я?
-Потому что вы входите в круг наследников, обозначенных моим доверителем, так что жду вас, адрес сброшу смс.
-Вася завещание оставил, ты знал? -спросила она мужа.
-Он никогда не говорил мне об этом-ответил Платон, помогая жене спуститься со ступенек, ведущих на кладбище.
-Странно, при чем здесь мы? Мне ничего не надо!
-Не кипятись, дождемся утра и всё узнаем, ребята, вы как насчет перекусить? -обратился Платон к детям,-похоже в доме Васи нам не рады, поехали посидим где-нибудь, помянем Васю. В небольшом ресторанчике все быстро поели, обстановка не располагала к воспоминаниям и приняли решение поехать в гостиницу, вечером Стас и Максим улетали домой, сестры уезжали в село и лишь Платон и Шура задержались в городе, чтобы узнать завещание сына.
Продолжение следует...
Друзья, мне будет очень приятно, если вы поставите этой статье лайк или напишите комментарий. Можно рассказать о нашем канале своим друзьям в других социальных сетях нажмите на стрелочку -поделиться и статья окажется на вашей странице в вк, ок или телеграмм. Благодарю!