Когда граф Алессандро Калиостро давал показания в ходе судебного следствия по Делу о бриллиантовом ожерелье, то рассказал немало правдивого о Джузеппе Бальзамо. Ничего не поделать, но человек настолько эгоистичен, что, даже заведомо лгущий, он все равно говорит о себе в некоторой степени.
"-Я не по пачпорту, как вы изволили выразиться, а по самой жизни урожден две тысячи лет назад. В тот год и в тот час произошло извержение вулкана Везувий. Вероятно, вследствие этого знаменательного совпадения часть энергии вулкана передалась мне", - повествовал Калиостро из известного фильма Марка Захарова.
Сирокко. Не Везувий, конечно, но часть энергии этого жаркого ветра, хозяйствующего на родной Сицилии, юный Джузеппе, судя по всему, впитал в себя. Он не давал покоя таинственному графу и бросал его по странам Европы, гнал по дорогам, к дворцам и тюрьмам.
В знойных пустынях Аравии и Магриба рождается этот ветер, то есть в тех самых местах, где появился маг и волшебник Калиостро, согласно его же легенде. Потом Сирокко посещает Мальту, а затем разносит солому и пыль на рынке родного для Джузеппе Бальзамо палермского квартала Альбергардия.
Таким образом, история загадочного рождения на Мальте и не менее странного появления в Аравии младенца, ставшего сначала Ахаратом, а уж затем, после возвращения на родной остров, графом Калиостро, имеют под собой некие основания.
А вот, к примеру, рассказ, повествующий о сказочном, а главное, моментальном обогащении в неких таинственных пещерах, - часть биографии Джузеппе. Биографии в первую очередь криминальной.
Да и с образованием большой тогда редкостью. Калиостро тоже не особо лукавил. Его действительно учили, но, во-первых, понемногу, а во-вторых, чему-нибудь и как-нибудь. Точнее тому, чему хотел он, тому, что нравилось ему.
Этот принцип лежал в основе всех его поступков. Возможно, он и был тем самым Везувием или Сирокко, что зарядил энергией и гнал по странам Джузеппе Бальзамо, превращая его в графа Калиостро.
Он довольно рано лишился отца. По разным сведениям, от первого года со дня рождения до пяти лет с той же даты. От чего умер Пьетро Бальзамо, не известно. Так или иначе, но мать тянула сына, как могла. Феличита была женщиной очень энергичной.
Потому задействовала в воспитании похожего и внешне, и темпераментом на нее сына. Кого только получалось. А это тоже в какой-то степени совпадает с тем, что говорил о себе на памятном суде граф Калиостро: Школ, воспитателей и учителей было много, всех не упомнишь.
Сложно сказать, сколько Джузеппе было лет, но не больше десяти, когда его увезли к дальним родственникам в городок Термини. Там он впервые познакомился с химией, точнее, с аптекарским делом, которым занимался муж тетки. Порошки и мази, бальзамы и снадобья навсегда покорили Джузеппе.
По сути, это увлечение частично сформировало мировоззрение Калиостро. Всю жизнь он смешивал и менял, разделял и преображал. Правда, далеко не всегда лечил, несмотря на обещания, но всегда извлекал прибыль, положение и славу.
Бьющая через край терпимого энергия, постоянное следование только своим желаниям и совершенно непокорный характер не позволили родственникам сделать из Джузеппе аптекаря. Через два года его отослали домой. Несмотря на раннюю смерть отца, галантерейщика Пьетро Бальзамо, какие-то деньги в семье водились. Феличита нашла возможность обучать Джузеппе у некоего преподавателя.
Таким образом, перед тем, как его определили в семинарию Святого Рокка, он умел читать, писать, был обучен азам арифметики. Однако лучше всего он знал химию и основы фармакологии. С такими знаниями к духовной карьере у будущего графа сердце не лежало совсем. После побега и кражи неких ценностей из семинарии его выгнали. Ему было 11 или 12 лет.
На протяжении года родственники матери ломали голову над вопросом, что делать с этаким талантом. В конечном итоге его родной дядя Антонио Браконьери, продававший книги в монастырь Кальтаджироне, договорился с местным генералом Ордена Милосердных братьев, которых мы знаем как Иоанниты или Госпитальеры. Решено было сделать из Джузеппе если не врача, то медицинского брата, во всяком случае.
Тяга к смешению одних сущностей и получению из них других не оставляла юного Бальзамо. Искусство химии вошло в его жизнь так же, как и тяга к комбинированию. Ему предстояло упрочить эти знания и направить их на службу людям, себе и родственникам. в первую очередь, конечно.
Любой опыт, если хорошенько его рассмотреть, разносторонен. Следуя за светом, невозможно избежать встречи с темной стороной любого дела. Госпитальеры успешно сочетали крестовые походы и оказание общедоступной медицинской помощи, пиратство и уход за немощными, и даже богословие с химией, что хорошо, но немного странно.
Если монастыри всегда были сосредоточием книжной культуры и различных знаний, порой никак не связанных с теологией, то библиотеки обителей Милосердных братьев были кладезем знаний в области медицины и, разумеется, химии и фармакологии.
Тринадцатилетний Джузеппе, и ранее проявлявший тягу к этим наукам, довольно быстро вошел во вкус. Местная библиотека и послушание в виде должности помощника брата аптекаря хоть немного отвлекали будущего графа от мелкого хулиганства и криминального комбинирования, основанного на злоупотреблении доверием различных ротозеев, которых везде достаточно, а уж в монастыре так и подавно.
Здесь проявились различные таланты юного дарования, применимые как в мирных целях, так и столь ценимые по другую сторону лагерного забора. К примеру, он быстро усваивал иностранные языки. Латынь помогала ему открывать тайны для себя и опутывать ими других.
Библиотека и аптекарская лаборатория стали домом для Джузеппе. Все думали, что наконец-то его будущее проясняется. Однако что может быть более непредсказуемо, чем то, что очевидно? И молодой человек все чаще оказывался в монастырском карцере. Помимо мелких краж и обманов доверчивой братии, он нередко развлекался мелким хулиганством.
Кто жил по уставу, тот хорошо знает цену общему приему пищи. Армия и монастырь в данном случае имеют нечто общее - еда почти священна. А если учесть, что в обителях перед столом обязательно не только мытье рук, а еще и молитва, то это не просто акт насыщения, а некая сакральная служба.
И вот представьте себе монотонное чтение Священных текстов, и в местах упоминания Святых имен оно прерывается громкими репликами, содержащими клички местных проституток и преступных авторитетов. Как следствие, торжество момента нарушено, возникают вопросы о природе этих знаний, и обед отодвигается на неопределенное время.
Сложно сказать, по какой причине. возможно, по совокупности поступков, свидетельствующих о длящемся или хроническом несоответствии Джузеппе задачам и целям монастыря в частности и медицины вообще. Но через два года прибывания в Кальтаджироне юного Бальзамо вновь изгнали. Есть версия, что он сбежал сам после очередного карцера. ветер гнал его на встречу с графом Калиостро.
После монастыря Джузеппе проявил интерес к изобразительному искусству, и его отдали на обучение к местному граверу. Через очень короткое время Палермо наводнили фальшивые документы различного назначения: от поддельных гравюр и подложных финансовых документов до театральных билетов по несколько штук на одно посадочное место.
Стоит ли говорить, что в столице Сицилии появился загадочный целитель. Бальзамы и снадобья которого должны были лечить от насморка до чахотки и от хромоты до полного омоложения. Одновременно с этим чудесный порошок, изготовленный загадочным врачевателем, поспособствовал составлению завещания имущества графа Мауриджи в пользу лекаря.
По охотнику и добыча. Пока Джузеппе шерстил себе подобных в квартале Альбергардия, на него особо не обращали внимания. Ну, не подействовал порошок или амулет, бальзам или мазь, не омолодили, не пустили с поддельным билетом на представление. ну и что? Обычное дело. Совсем другой случай - завещание местного аристократа. Тут своих хищников хватает.
После скандала стал известен случай, когда Джузеппе, проживая у своего дяди Антонио Браконьери, организовал от имени своей двоюродной сестры переписку с неким купцом. Которому он сообщал о романтических настроениях родственницы от первого лица. Периодически выпрашивал различные суммы денег, обещая свидание.
Сохранились сведения о том, что Джузеппе Бальзамо не раз попадал в местную тюрьму. Однако долго там не находился. По ходатайству ли родственников или по какой иной причине, но молодое дарование выходило на волю, много обещало, и все начиналось снова.
Венцом его прибывания в Палермо стала продажа секретов сокровищ сарацин. Местный ювелир Марано, покупая некий эликсир, узнал у молодого, но уже знаменитого лекаря о том, что, убегая от рыцарей Роберта Гвискара, сарацины, правившие Сицилией более века, всех своих сокровищ эвакуировать не успели. Часть из них они спрятали в пещерах.
Случилось такое чудо, что лекарь знает одну их таких. На свою беду он не может сам достать сарацинский клад. Во-первых, потому что не может к нему прикасаться, так как потеряет целительные способности.
Во-вторых, его охраняют загадочные аравийские духи. Сами они, то есть духи, достаточно коррумпированы и взятки берут золотом. И не просто, а вполне конкретное количество - 60 унций, что тогда соответствовало 100 золотым ливрам, а на наши современные это более чем 500 000 рублей. У него, то есть целителя, таких денег нет.
В назначенный день Марано прибыл к пещере в Монте-Пеллегрино где его ожидал Бальзамо, будущий граф Калиостро. Он показал кладоискателю, куда надо положить кошель с золотом, чтобы джины открыли ему возможность безопасно войти и забрать сарацинский клад.
Однако жадные восточные духи не удовлетворились взяткой и вчетвером избили ювелира, когда тот вошел в пещеру. Избили вполне реально, то есть руками, ногами и дубинами по разным частям тела, да с особой жестокостью.
Теряя сознание от побоев, он услышал, что должен лежать здесь до вечера и никому не говорить о случившемся, а то они, то есть духи, обидятся, и тогда ему, то есть Марано, несдобровать.
После выяснилось, что этих джинов Джузеппе нанял за двадцать луидоров. И оказались они известными в квартале Альбергардия гопниками, зарабатывающими на жизнь уличными грабежами.
После этого эпизода преступной деятельности, ставшей для Джузеппе Бальзамо профессией, в Палермо ему делать было не чего. Во-первых, его искали пациенты, доверители и полиция, а во-вторых, ветер гнал его навстречу судьбе.
Судьбе графа Калиостро. Ведь выдуманная биография, которую он озвучивал через много лет в Парижском Королевском суде по делу О бриллиантовом ожерелье, уже складывалась наяву. Даже сказочные пещеры, где обогатился загадочный граф, оказались реальностью в некоторой степени.
После сарацинских пещер в Монте-пеллегрино обогащенный золотом палермского ювелира Марано, Джузеппе Бальзамо ехал на Мальту, где он встретил учителей и приобрел ставшую знаменитой фамилию. Все это тоже становилось реальностью в некоторой степени. Как и все, что происходило в жизни Графа Алессандро Калиостро.
Продолжение следует.