- Уступи.
Есть такие кошмарные моменты, мыслей о которых человек старается избегать. Просто избегать. Не думает об этом – значит, ничего и не было. Или показалось.
Прочь их, прочь.
Но они возвращаются или того хуже – повторяются.
- Дай Сонечке посмотреть, да она не кусается, - после такой фразы Нина уже не могла стребовать свою вещь назад. Соне годик, но она хочет фарфоровую чашку, из которой твои куклы пьют апельсиновый сок? Дай.
И это повторялось.
Прямо заявлять – “мне плохо!” – ни в коем разе нельзя. Тогда все будут говорить, что ты эгоистичная.
- Смотрите, выросла? Родителей уважать перестала? Если мы так сделали, значит, так посчитали нужным. Мы надеялись, что ты хорошая, правильная, всю душу вложили в воспитание. А ты нам что хочешь показать? Что злишься и завидуешь? Кому? Не подружке какой-нибудь, а Соне. Запомни: подруг у тебя будет сколько угодно, а она – одна.
Вот так решались эти трудности.
Не в пользу Нины.
Даже плакать при публике запрещено. Хочешь ныть – иди и сделай это в укромном уголке, а потом, будь любезна, вернись и излучай позитив, доброжелательность.
- С совершеннолетием.
Соня еще в 11 классе училась, когда Нина получала второй диплом и параллельно работала.
Родители развернули свидетельство о собственности.
Конечно, все, в том числе и Соня, знали о таком заранее.
***
Саша завис над компьютером. Дебет с кредитом упорно отказывался сходится, просидели с бухгалтером над этим, потом Саша настоял – разложит все по полочкам сам.
- Хорошо повеселились? – он отводил взгляд от монитора.
- Лучше не бывает, - ответила Нина. С нижнего этажа ее ответ больше походил на кашу.
“Наверное, наотмечались” – пронеслось у Саши.
Его вызвали – кто-то прокрался в архив с документами. Саша, как хозяин, обязан появиться. Он надел пиджак, а мягкие тапочки сменить, естественно, забыл.
Нина из-за слез не разобрала, в чем Саша умчался.
Папа связался с ней, чтобы отчитать за недостаточно убедительную улыбку, за гримасу, которую она не сумела скрыть, когда нахлынула горечь.
- Кто тебе внушил, что родители обязаны? Соня еще совсем малышка.
- Никто.
- Чего за слезы?
- Тебе показалось.
- Как хорошая сестра, ты в восторге. Это же не для посторонней. Точка. Чтобы я этих выкрутасов за 500 метров не видел.
Муж часто видел, что Нина какая-то странная стала. Не веселится, не шутит, просто тихонько занимается шитьем или дома доделывает то, что осталось с работы. Угрюмая. Когда он выяснил, что произошло, то стало нереально обидно за жену.
- И понимаешь, - говорила Нина, - Не в квартире этой дело, а в отношении. Для меня такого никогда бы и не подумали сделать. Я и не настаиваю. Но… почему только ей? Почему не обеим поровну? Отец говорит, что и не обязаны, да, но, когда выделяют кого-то одного…
Муж ее любил. Очень сильно.
- Пусть забирает, - сказал он, - Я тебе еще лучше подарю.
И подарил. Трехкомнатную. Не в ипотеку, как родители приобретали для младшей, дорогой, доченьки. Он просто мог себе позволить это. Нина даже упрашивала не оформлять на нее, чтобы по-честному, но муж настоял на своем.
- Я хочу о тебе позаботиться, - сказал он.
Вроде, все чудесно. Обе дочери с жильем.
И вдруг оказалось, что Нина плохая, потому что не поделилась.
- Вы же сестры, у вас должно быть поровну, - напомнила мама, - Думаешь, Соне приятно, когда она наблюдает, как ты обставляешь такую красоту? У нее-то в 4 раза меньше. Может, поровну сделаем?
- Кто тебе внушил, что я обязана?