Начало читайте здесь: Глава 1.
Путеводитель по каналу здесь
Фарида постучала в окно и опустилась на лавку, что стояла у самых ворот. Гузель выбежала тут же. Увидев маму, она испугалась, так бледна была Фарида.
- Мамочка! Что? Что она тебе рассказала? Тебе плохо?
- Плохо, дочь. Правду она сказала, надеюсь, всю правду. Пойдем-ка мы с тобой потихонечку домой. Отдохнуть хочется.
- Сейчас, мама. Ты посиди тут, я схожу в магазин, лимонаду куплю, дашь мне денег?
- Правда что, надо попить, полегчает поди, на кошелек. Купи еще халвы, тетушка любит. Позовем их чай пить. Кажется, я вчера ее обидела.
Гузель вошла в прохладное каменное здание магазина, слишком сильно хлопнув дверью. Продавщица оглянулась, бросила отмерять ткань покупательнице, встала перед весами
- Гузель, что-то хотела?
- Да! Мне две бутылки лимонаду, халвы полкило, каравай хлеба белого, карамелек каких-нибудь.
Продавщица, Надежда, улыбчивая женщина с ямочками на щеках и рыжими кудряшками, подала товар, смотря на девушку с жалостью
- Мама-то как? Не очень сильно переживает? Ты уж поддерживай ее. Как все это понесешь? На мою авоську, занесешь когда-нибудь. Привет Фариде передавай. Хорошая женщина, твоя мама.
- Передам, тетя Надя. Спасибо!
Не успела еще Гузель выйти, Надежда с покупательницей принялись ругать эту с.ку Ларису, которая мужа у порядочной женщины увела, такую семью разрушила.
Фарида открыла бутылки, поддев крышки о край скамейки. Посидели немного. Иногда мимо проходили женщины, дети, оглядываясь на них, как на прокаженных. Гузель поднялась
- Мам, ты отдохнула? Пойдем, а то народ удивляется, что мы сидим посреди бела дня без дела, пьем что-то прямо из бутылок. Завтра по всему селу будут говорить, что мы с тобой запили с горя.
- Дочь, мне уже все равно, пусть говорят, что хотят. Однако идти надо.
Дошли до околицы. Тут их и нагнал Семен на своем автомобиле. Остановился, не заглушая мотор
- Фарида, Гузель, садитесь, довезу!
Ехали молча. Чувствовалось, что Семену неловко, он молча крутил руль. Молчание стало тягостным, мужчина прочистил горло
- Фарида, ты не сердись на меня. Я говорил Масхуту, что он доиграется, что это не доведет его до добра. Несколько раз разговаривал, не слушал он меня. Вот и вышла такая пакость. Но ты не расстраивается, побегает и вернется твой Масхут, никуда не денется.
- Семен, ты тут не при чем. Остановись возле дома Наиля-апа, мы к ней зайдем.
Тетушка лежала на кровати, вытянувшись поверх одеяла, в стеганой безрукавке, в толстых шерстяных носках и в теплом платке. Фарида остановилась у порога, из-за ее спины выглядывала встревоженная Гузель. Фарида окликнула Наилю-апа
- Апа, что с тобой? Ты замерзла что ли, такая жара на улице!
- А-а-а, пришли. Я думала, что вы уж меня за родню считать не будете.
- Почему это? Ты у нас самая близкая родственница. Так, чего лежишь, чего вырядилась в шерстяные носки посреди лета?
- Ох, Фарида, все нутро у меня застыло. Согреться не могу., трясет всю. Не ожидала я от Масхута такого, нет, не ожидала! Думала, что доживать буду рядом с ним. А он что наделал? Кому я теперь нужна на старости лет?
- Апа! Ты иногда такое скажешь! Как кому нужна? Мне, Гузель, Васильке нужна. Как мы выживем без тебя? Поднимайся, чай будем пить. Согреешься. Гузель, ставь чайник.
Не пришлось разболеться тетушке. Фарида с Гузель отправлялись с самого утра разносить почту. Приходили уже после обеда и быстрее в лес, то ягоды собирать, то грибы, то березовые да дубовые веники ломать. Огород, опять же, скотина, все требует догляда. Приходилось тетушке потрудиться.
По вечерам варили варенье, солили соленья. Покончив с этим собирались у Фариды. Гузель, конечно, убегала в клуб или просто на гулянки. Фарида с тетушками сидели до темноты, вели долгие разговоры.
Самое важная тема, это Василь. От него пришло уже четыре письма. Он никого не забывал, приветы передал всем. Писал, что учится хорошо, живет в общежитии и у него много друзей. Радовались, хороший мальчик вырос, слава Богу!
Говорили о будущем Гузель, о дороговизне, о скотине, о кормах. Да, мало ли о чем могут говорить три одинокие женщины поздним вечером, сидя за чашкой чая? Не вспоминали только Масхута, это запретная тема. Хотя каждая из них знала, что уехал он со своей зазнобой в Сибирь и работает на заготовках и сплавах леса. Ну и шут с ним и с его Ларисой.
Тетушки уходили к себе. Фарида провожала их и для нее наступали самые трудные минуты. Она тосковала. Нет, не о Масхуте. Она тосковала по тому времени, когда была любима мужем, когда маленькие ее дети были около нее. Тогда ветер был теплее, солнце ярче, лес выше, ягоды слаще.
Иногда она бродила по краю леса, вслушиваюсь в таинственные ночные звуки, вдыхая аромат травы и листьев. Иногда уходила на берег озера, садилась на сваленное дерево, любовалась отражением луны и звезд в темной маслянистой воде. Она плакала. Только ночь и вода видели ее слезы, как могли успокаивали ее измученное сердце.
Сначала это пугало Михайловну и тетушку. Они даже ходили ее искать. В Выселках говорили, что Фарида немного не в себе. После привыкли к ее странностям, ходит она по ночам, никому не мешает, пусть себе ходит.
Прошло два года. Василь, окончив Школу милиции и успев немного поработать участковым в селе неподалеку от Выселков, ушел в Армию. Он служил на Дальнем Востоке, часто писал маме длинные, теплые письма.
Гузель стала настоящей звездой местного разлива. Не одно мероприятие в сельском клубе не проходит без нее. Она и конферансье, и певица, и плясунья, мечтает по-прежнему стать артисткой. Фарида уже не знает, что с ней делать. Хоть кол на голове теши этой упрямице. Заладила одно, пойду в Культпросветучилище и все тут! Что только мать ни говорила, как только Василь в своих письмах ни убеждал, как тетушка ни ругалась, все бесполезно.
Как ни больно Фариде, дочь стала отдаляться от нее. Она уже не выкладывает маме все, что думает, не делится своими секретами. Все время у нее занимают школа, клуб, уроки и ее ненаглядный Виктор.
Он провожает Гузель из школы, они вместе обедают, вместе делают уроки, выполняют домашнюю работу и уходят в клуб. Родители Вити возмущаются, но ничего с сыном поделать не могут. Любовь!
Фарида не может справиться с дочкой, не слушает она мать. Накрасится, что клоунесса. Начернит брови, накрасит ресницы, нарумянит щеки. Артистка! Фариду вызывали к директору школы, предупреждали, что дочь ведет себя вызывающе, грубит учителям, красится, подает дурной пример остальным девочкам.
Она пыталась говорить с дочкой
- Гузель, доченька! Не надо тебе так сильно краситься, юные девочки сами по себе хорошенькие. И не груби ты учителям, я тебя очень прошу. Трудно тебе что ли?
Гузель хмурила нарисованные брови
- Мам! Не грублю я никому. Сказала, что мне их математика не нужна. Так нужна что ли? Ну, как мне не краситься, если меня такую белобрысую родили? Меня без макияжа со сцены не видать. Я не спорю, у меня хорошая фигура, ноги длинные, но лицо приходится рисовать.
Как бы то ни было дети доучились до конца, прошли экзамены, отгремел выпускной. Гузель вся в горестном состоянии. Виктора забирают в Армию. Он старше одноклассников, ибо оставался на второй год. Забирают его во флот служить целых три года.
Последние дни перед отправлением в Армию, ребята почти не расставались. Гузель постоянно плакала, висла на Викторе
- Вить, я знаю, у моряка в каждом порту жена. Ты забудешь меня, не вернешься обратно, я чувствую.
- Дурочка моя, любимая! Я тебя на всех девушек мира не променяю, только ты меня дождись! Обещаешь?
Обещала, клялась, божилась. Родители устроили Виктору богатые проводы. Молодежи набилось полный дом. Пили, пели, давали наставления будущему моряку. Гузель сидела рядом с Виктором, вцепившись в его локоть. Не отпускала его от себя ни на минуту, даже покурить они выходили вместе.
На кухне плакала мать. Тяжело расставаться с сыном на целых три года. Еще тяжелее видеть рядом с ним девушку, которая совсем не подходит ее красавцу-сыну. Вон, как вцепилась. Придет ее Виктор из Армии и женится на ней.
Последнюю ночь ребята провели на их любимом месте, на лавочке на берегу. Молчали. Наблюдали, как ветер, поднимает на озере волны, подсвеченные таинственным светом полной луны, как лучистые звезды качаются на гребнях этих волн.
Виктор с замиранием сердца смотрел на звезды на небе и их отражение в воде, на две серебряных луны. Он слушал шелковый шелест прибрежной воды, ласкающейся к берегу, стараясь впитать в себя эту красоту, запомнить звуки, запахи, чтобы вспоминать в дальних краях, вдали от любимой.
Гузель чувствует его состояние. Он еще не уехал, а уже тоскует. Ей тоже тяжело. Всю ее короткую жизнь Витя был рядом. Он единственный, кто ее понимает, не осуждает и любит такую, какая она есть. Как она будет жить целых три года без него, без его любви?
Они сидели обнявшись, почти не разговаривая. Гузель плакала. Предчувствие у нее плохое. Кажется ей, что теряет она свою первую любовь навсегда.
Продолжение читайте здесь: Глава 37.