Было в моей жизни разное. И даже странные, если не сказать - мистические случаи...
В девяностые годы я работала за городом. Ездить было удобно и, по нашим меркам, даже не очень много времени уходило на дорогу. От электрички нужно было подняться в горку, а потом через Поле – так местные называли довольно-таки большую поляну между четырьмя улицами. И вот одной весной это Поле и его периметр облюбовала свора бродячих собак. Они и соседние улицы «патрулировали», так что миновать их никак нельзя было. Вообще-то они были довольно мирными, обычно лежали где-нибудь кучкой. Но все равно я старалась их обходить, и, прежде чем пройти, высматривала, в какой они сегодня стороне.
А весной они активизировались. Однажды одна из наших коллег пришла в слезах – собаки внезапно начали ее облаивать, а потом и рычать. Одна, самая наглая, бросилась. Коллеге удалось отбиться сумкой, да и калитка была уже в спасительной близости, иначе неизвестно, чем бы это могло закончиться. А так только сумку порвала.
Сообщили, куда могли, но собаки так и продолжали там находиться. Было ужасно страшно оказаться на их пути.
Вечером болтали с подругой по телефону, я ей пожаловалась. А она говорит:
- Есть один способ. Надо руку в кармане сжать в кулак и говорить: «Крест ко мне, собаки от меня».
- Ерунда какая, - хмыкнула я. – Ты же знаешь, я в такое не верю.
- Ну и не верь. Просто попробуй, хуже-то не будет, - спокойно возразила она.
Попробовать пришлось уже на следующий день. Поднявшись на горку, я с ужасом увидела свору, идущую прямо ко мне. Впереди шла крупная рыжая собака, за ней еще штук шесть-семь. Вожак, завидев меня, начал поднимать верхнюю губу, а это было признаком явной агрессии. Еще немного – и он зарычит, а потом бросится. Спрятаться негде, кругом открытое пространство. И не побежишь – тогда уж точно набросятся. Палкой отбиться – не вариант, собаки еще больше разозлятся. Да и палки нет.
Вожак уже тихо, но грозно зарычал. И тут я в отчаянии вспомнила подругин совет. Сжала кулаки в карманах и стала повторять: «Крест ко мне, собаки от меня. Крест ко мне, собаки от меня. Крест ко мне, собаки от меня…». И продолжала машинально идти вперед, прямо на стаю. И вдруг вожак остановился, прекратил рычать, и просто спокойно стоял. И остальные собаки так же спокойно стояли, безразлично глядя на меня. Я поравнялась с ними. Собаки расступились!
Я шла дальше, продолжая повторять волшебную фразу. Обернуться и посмотреть на собак просто боялась, и только по холоду в спине чувствовала, что они глядят мне вслед. Так дошла до самой калитки, и только закрыв ее за собой, осмелилась посмотреть. Стая уже бежала по дорожке по своим делам, все больше удаляясь от меня.
Тут-то меня и прихватило: колотило так, что еле дошла до крыльца. Коллеги, увидев мое состояние, принялись отпаивать меня горячим чаем и расспрашивать, что случилось. Я рассказала, и про «волшебный» способ тоже. Одна из них сказала, что знает его, и только так и ходит на работу мимо собак.
Больше я в эту ситуацию, к счастью, не попадала. Да и собаки вскоре куда-то пропали.
Но этот способ помог мне еще однажды.
В те годы, которые принято теперь называть «лихими девяностыми», не только собаки были опасны, но и часто люди. То в соседнем доме человека в лифте ограбили, то у коллеги сына избили и сняли модную куртку, то у девушки серьги прямо из ушей вырвали… Золотые украшения женщины просто боялись носить. И по вечерам тоже лучше было не ходить. Особенно много появилось агрессивных подростковых компаний, для которых ничего не стоило, например, столкнуть с дороги в грязь, оскорбить, обсмеять – и это еще было самым безобидным.
Однажды так получилось, что я возвращалась домой вечером, часов около девяти – засиделась у подруги. Свернула на дорожку к дому. И вот, пожалуйста, навстречу мне, перегородив дорожку, человек восемь парней лет по 15-16, самая тогда опасная компания. И на лицах уже появляются издевательские ухмылки, мол, ну что, попалась? Обойти – никак. Малочисленные люди – только вдалеке. Свет лишь тот, что из окон, фонари разбиты уже давно, это же тоже развлечение – камнями по фонарям.
«Ребятишки» уже были прямо передо мной. Перегородив мне дорогу, стали делать вокруг меня кольцо, явно намереваясь от души повеселиться. «Дикая стая, хуже собак», - промелькнула мысль. И я, неожиданно для себя, сделала то же, что и тогда – сжала кулаки в кармане и начала про себя твердить знакомую фразу. Не знаю, как это сработало, но агрессия моментально исчезла из глаз ребят. Теперь это были просто мальчишки. А их лидер, стоявший передо мной, вдруг сделал шаг в сторону, махнув рукой, мол, проходи. И, вот честное слово, в глазах его было недоумение! Похоже, он сам не понял, почему это они так легко отпустили потенциальную жертву!
Я, глазам не поверив, сделала несколько шагов и обернулась. Компания уходила по дорожке, весело и непринужденно матерясь.
Прошло некоторое время. Как-то за вечерним чаем мы с папой заговорили про разные интересные случаи. И я вспомнила и про собак, и про парней. А папа сказал:
- Я про это знаю. Меня мать в детстве научила. И этот способ мне однажды точно жизнь спас.
Мне было лет десять, был у бабушки с дедом в соседней деревне. Увлекся играми с друзьями, спохватился идти домой, когда уже темнеть начинало. Бабушка не хотела меня отпускать, тем более что в лесу между деревнями несколько раз замечали волков. Но я же упрямый, ушел все равно.
Взял для храбрости длинную палку, иду, по сторонам посматриваю. А в лесу уже совсем темно. И вдруг вижу впереди себя в кустах два зеленых огонька – волк! Я назад, а там еще двое. И по сторонам тоже.
«Ну все, думаю, разорвут сейчас. Может, рубашку потом найдут, догадаются, куда я пропал…»
И вспомнил, как мать мне говорила. В одной руке палка, другую сжал в кармане. И твержу про себя: «Крест ко мне, собаки от меня!». И что ты думаешь? Так и дошел до своей деревни. Заставлял себя не бежать, понимал, что тогда уж точно конец. Оглядывался иногда, горящие глаза позади видел. Даже вой слышал. Волки так и шли за мной. Но почему-то не напали.
- Вот это да! – я была ошеломлена услышанным. – Не поверила бы, если бы это кто-то другой рассказал! А почему ты мне про этот способ раньше не говорил? Раз он такой действенный?
- Да ты что, дочь! – папа виновато развел руками. – Я же был в партии, ты – пионерка, комсомолка, как бы я мог тебе такое рассказать?
- Ну да… - вздохнула я. – Ладно, все приходит вовремя.