«Уголок письма был загнут. Так отзываются на что-то ненужное, в нервяке и при отсутствии намерения. Таким макаром воздают дань неудачному дню, то есть - вещь ни при чём, под руку попалась. Так метят то, что может пригодиться в дальнейшем. Так же осуществляют акт вандализма, расправляясь с негодной начинкой. Моё было последнее.
Я вспомнила это послание двадцатилетней давности и сердце зашлось в ненависти, как тогда. Уголок был уж потрёпан, грани конверта истёрлись в пыль и проглядывал клетчатый сдвоенный листок. Но каждую буковку, каждое словцо я ещё помнила наизусть.
Оно - посылка адова, из прошлого - выпало случайно, при уборке на антресолях. Большая картонная коробка накренилась в моих руках - я как раз пыталась вытереть мусор, в уголках вместительного отсека. Не удержалась в скрюченной хваткой левой и, вскрывшись верхом вывалила всё нутро. С грохотом, летающими «планерами» старыми бумагами и моими матюгами. Закончив «влажную», полезла под стол и скамью собирать рассеянный хлам. Вот в этих ползаниях и обнаружила бывшую пропажу. Признаюсь, было время мне хотелось перечитать и даже ответить. И я перешерстила все известные нычки . Однако, в те лета попытка не задалась. Да и Бог с ним! Пережила, и забыла..
Но, Бог же шельму метит. И сейчас, когда всё снова устаканилось и вернулось по местам, компромат давнишний всплыл невзначай. Когда и не ждали!
Всё в жизни происходит таким образом - когда и не..
Не трогая и не глядя на находку. Как, если бы это была живая ядовитая змея или тарантул. Я попыталась восстановить в памяти те события. И у меня получилось..
Вечер.. зимний.. я иду вдоль реки. Холодно, мерзко, одиноко. Впереди маячит пропасть пустых одичалых дней. Позади конвульсии заканчивающихся сложных отношений. Тоскаааа.. Хочется.. Нет, ничего не хочется! И я уже знаю - не будет хотеться все проклятые двадцать лет! Так бывает.. В горле клокочет бурая, как горькая кровь ненависть - не передать! И лишь она движет от остановки к остановке. Так и стану прорывать залуженное стоялое бытие - рыдая и проклиная. Сжимая пальцы на чужом горле и разрывая в клоки чужие судьбы. Чтобы теперь, сидя на полу, закончить винт судьбы. И закрыть всё незакрываемое!
Через пятнадцать минут я поднялась. Молча сгребла - так и не открыв - «тарантула». И вместе с прочими, «просроченными жизнью», макулатурами из коробки. Сожгла в старой кастрюле. Добавить было нечего. Не нашлось. Ярость истлела, как краешки конверта. Суть выморозилась и перепотела в нужное что-то. Наверное, опыт называется. Люди запятнанные уже умерли. Новые близко не подходят - опыт даёт о себе знать!
Всё «закрылось» ещё тогда, два десятка лет - и зим - назад. И даже неудавшийся подход был не нужен, не к чему было «подходить». И акт сожжения - как и вандальное заглаживание ещё свежего, пахнущего типографией и вчерашней подлостью конвертного угла - лишь точка в давней истории. Такой давней, что и концов - и начал - не сыщешь! Так и бывает..»