СВЯТАЯ РУСЬ
Обратим внимание на термин-словосочетание «Святая Русь». Сложно определить время его появления. Так во времена Ивана Грозного, данное словосочетание уже использовалось, и с уверенностью можно сказать, что в повсеместный оборот оно вошло много раньше.
Выражение «Святая земля» традиционно относится к Израилю, месту, где родился, жил Господь Иисус Христос. Потому, называя Русь святой, народное сознание как будто переносит духовный центр мира из Израиля в Русскую землю. Для наших предков теперь именно Русь становится как бы новым Израилем.
Эта новая мысль жила в народном сознании, но не только. Так Иван Грозный в письмах иногда называет Русскую землю Израилем, а себя — царем Израильским. Бесспорно, Русь именуется новым Израилем в духовном значении. Русские люди начинают воспринимать Святую Русь новым духовным центром. Но это не стало предметом высокомерной гордости, но скорее, понималось как великая ответственность. Если Русь — это духовный центр мира, — новая Святая земля, сохраняющая драгоценность — православную неповрежденную веру, — то русский человек призван защищать её, служить родине, (царю и отечеству) не жалея живота своего. Ибо через это он служит делу Божиему, служит Богу.
Возможно, в этом заключается секрет невероятной стойкости русских солдат, преданности отечеству, столь удивлявшая иноземцев. Зачастую солдаты предпочитали гибель плену, считая сдачу в плен величайшим позором, о чем сохранилось множество письменных свидетельств.
Также можно объяснить и великое терпение русского народа, удивлявшее многих, и зачастую неверно понимаемое.
Выражение «Святая Русь» встречается в былинах, духовных стихах, сказках и сказаниях постоянно. Приведу несколько цитат, взятых случайно из нескольких сборников.
Былина «Илья Муромец и Калин-царь»:
«Ай же ты, старый казак Илья Муромец!
Съезди, постарайся ради дому пресвятые богородицы,
И ради матушки свято-Русь земли, и ради церквей соборных». [1]
Былина «Илья Муромец в ссоре со Владимиром»:
«А как я всех русейских богатырей знаю на святой Руси…» [2]
Былина «Наезд литовцев»:
Два Ливика да литовских,
Два племянника да королевских
Приезжали к дядюшке,
Чолпан король Литовскому:
— Дядюшко Чолпан король Литовский!
Мы хочем ехать на святую Русь
К Роману Митриевичу на почестный пир…» [3]
Песнь о кончине Ивана Грозного:
«Уж ты, батюшка, светел месяц!
Что ты светишь не по старому,
Не по старому, не по прежнему,
Из за облачка выкатываешься,
Черной тучей закрываешься?
У нас было на святой Руси,
На святой Руси, в каменной Москве,
В каменной Москве, в золотом Кремле,
У Ивана было у Великого,
У Михайлы у Архангела,
У собора у Успенского
Ударили в большой колокол.
Раздался звон по всей матушке сырой земле;
Соезжалися все князья-бояре,
Собиралися все люди ратные,
В Успенский собор Богу молитися.
В соборе-то Успенскиим,
Тут стоял нов кипарисов гроб:
Во гробу-то лежит православный царь,
Православный царь,
Иван Грозный Васильевич.
В головах у него стоит животворящий крест,
У креста лежит корона его царская,
Во ногах его вострый грозный меч.
Животворящему кресту всякий молится,
Золотому венцу всякий кланится,
А на грозен меч взглянет, — всякий ужахнется.
Вокруг гроба горят свечи восковыя.
Перед гробом стоят все попы-патриархи,
Они служат-читают, память отпевают,
Отпевают память царю православному,
Царю Грозному Ивану Васильевичу». [4]
В современной истории Ивана Грозного принято считать как бы неким извергом и сумасбродом, но вот мы видим такую народную песнь, запечатлевшую прощание с православным царем, грозным для врагов. Конечно, по одному подобному произведению нельзя судить об отношении народа к царю, но все же. Контраст, бросающийся в глаза, который хотелось отметить.
ГОЛУБИНАЯ КНИГА
Выше было сделано предположение, что наименование «Святая Русь», получившее повсеместное употребление в русском народе, может говорить о том, что русские стали считать свою родину духовным центром мира, новым Израилем, новой Святой землей.
Подтверждение этого предположения находим в одном прелюбопытном народном произведении, получившим название Голубиная книга. Его относят к категории духовных песен, которые были чрезвычайно распространены на Руси. Это произведение дошло до нашего времени во множестве вариаций, незначительно различающихся между собой, что говорит о его широкой известности и распространенности. Временем появления Голубиной книги некоторые исследователи считают конец XV — начало XVI века.
В Голубиной книге в форме вопросов и ответов излагаются христианские истины, получившие народное переложение, поэтому временами оно напоминает сказание или былину. Можно называть этот стих, эту песнь попыткой в краткой и поэтичной форме передать слушателю народное понимание важнейших постулатов. Это такой народный свод знаний, религиозных и не только.
Голубиная книга представляет нам фольклорную космогонию: рассказывает о происхождении мира. И пересказывает некоторые Библейские сюжеты и христианские догматы.
По мнению А. А. Архипова Голубиная книга «воспринималась или как Св. Писание, или как его представительная часть, или как текст, который отождествлялся со Св. Писанием». [5]
Сюжет произведения таков: из туч на землю падает некая книга, якобы продиктованная самим Небесным Царем, и записана Исаем-пророком, в которой содержатся основные истины.
«Писал эту книгу свят Исай пророк,
Читал эту книгу Иван Богослов…» [6]
Книга падает на гору Фавор ко кресту животворящему, куда собираются 40 царей. Однако, истолковать книгу может только царь — Давыд Евсеевич. Что он и делает по просьбе князя Владимира (крестителя Руси) — в других вариантах — царя Волотомана.
Космогония основана на христианском откровении в народном переложении.
«Отчего начался у нас белый свет;
Отчего у нас солнце красное;
отчего у нас млад светел месяц;
отчего у нас звезды частыя;
отчего у нас зори светлыя?»…
«Начался бел свет от Свята Духа,
От Свята Духа, самого Христа,
Самого Христа, Царя Небеснаго.
Солнце красное от лица Божия,
Млад светел месяц от грудей Божиих
(в другом варианте — «от затылоцка от Господня». [7])
звезды частыя — оны от риз Божиих,
зори светлыя от очей Божиих,
Самого Христа, Царя Небеснаго». [6]
Повествование упоминает некоторые сакральные элементы мироздания: например, город Иерусалим, названный отцом всех городов [8], храм Воскресения, гору Фавор (Хавор), реку Иордан. В этот список включены: Русь и русский царь.
«Свята Русь-земля — всем землям мать
И почему свята Русь-земля — всем землям мать?
Изукрашена свята Русь-земля Божьим церквям;
На ней строются церкви соборныя.
Потому она всем землям мать» [9]
В другом варианте: Русь-земля — всем землям отец. [10]
Мы видим, что, во-первых, Русь-земля включается в число неких ключевых элементов мира. Во-вторых, это связано с православием. Сказано о церквях и соборах, но понятно, что речь идет о том, что Русская земля стала теперь сокровищницей или неким ковчегом, сохраняющим истинную веру православную, Церковь Христа — Царя Небесного.
В эту мировую систему включена не только «Свята Русь-земля», но и русский царь, названный белым, который есть «всем царям царь» [10]
«Почему наш белый царь всем царям царь?
Как у нашего царя белаго
В его царствии вера благуверная
Благуверная, благучестивая;
Высокая его рука царьская
По всей земли, всей подселенныя:
Потому наш белый царь всем царям царь». [10]
Почему царь назван белым? Лингвисты объясняют это по-разному. Одно из объяснений заключается в том, что «белый», значит «западный». И это объяснение пришло к нам от тюркских народов, у которых разным частям света соответствовали разные цвета. Но могли быть и другие значения: совершенный, независимый, превосходящий других.
О русском царе духовный стих сообщает сразу после рассказа про Иерусалим, и храм с гробницей Иисуса Христа.
«Потому Иерусалим-город городам мать, потому эта церква над церквями мать, а наш белый царь над царями царь» [11]
Встречается и такой вариант, описывающий «белого царя»:
«У нас Белый царь над царями царь
Он и верует веру крещеную
Крещеную, богомольную,
Он во Матерь Божию Богородицу.
И во Троицу неразделимую;
Он стоит за дом Богородицы,
Ему орды все приклонилися,
Все языцы ему покорилися;
Потому Белый царь над царями царь». [12]
Именно православная вера становится причиной первенствующего значения Русской земли, ставшей, в представлении наших предков, сакральным местом. Именно православная вера становится причиной того, почему русский или белый царь является главным на земле, — опять же, в представлении русского народа.
Но не только, и не столько о Русской земле и о русском царе говорит эта книга. Это, прежде всего, духовный стих. Много говорится о Христе и о Богородице.
«А Хавор есть гора всем горам отец.
Почему Хавор гора всем горам отец?
А на славной-было на Хавор-горы
Преубразился там сам Иисус Христос,
Со двум ангелам, свет-апостолам» [10]
«Кипарисово-древо всем древам отец. ….
Тамо вырезан был пречудный крест,
И на том кресту животворящиим —
Там распятый был сам Иисус Христос». [13]
«Мать Иордань-река всем рекам отец….
А крестился в реки сам Иисус Христос,
Утверждалась вера христианьская
По усей земли, всей подселенныя…» [14]
«А плакун-трава всем травам отец. ….
Как распяты был сам Иисус Христос,
Там ишла Матерь Божия, Богородица
К своему ко сыну ко распятому,
И роняла слезушки пречистыя,
И на матушку на сыру-землю.
Как же с тех же слезушек пречистых
Зародилась у нас плакун-трава.
Потому плакун-трава всем травам отец». [15]
Дается в этом произведении и такое наставление:
«Ино всем грехам покаянье есть,
Только тем грехам покаянья нет,
Который бранит, братцы, Свята Духа;
Только тем грехам покаянья нет,
Который бранит, братцы, отца с матерью;
Только тем грехам покаянья нет,
Который грешит кум с кумою крестовою,
Да который во утробе плод запарчивал, —
Только тем грехам покаянья нет». [15]
Всё это говорит о религиозности русского народа, а также о любви и желании знать основы вероучения, которые люди, таким образом, передавали друг другу. Помимо Голубиной книги известно множество иных, подобных духовных стихов, которые пересказывают, как события библейской истории, так и основные догматические аспекты православной веры. В сборнике, из которого автор взял Голубиную книгу, имеются следующие духовные песни:
Плач Адама, О Христовом рождении, Об Ироде и рождестве Христовом, О Христовом распятии, О покаянии, О Христовом вознесении, О двух Лазарях, Про Лазаря убогаго и богатого человека, О прекрасном Иосифе, Плач Иосифа прекрасного, О Михаиле Архангеле, О душе грешной, Стих Богородице, О покаянии, Плач души, О спасении души, О страшном суде. И другие. [16]
Такое богатство и разнообразие духовных песен показывает, насколько религиозно образован был русский народ, и как сильно христианство вошло в жизнь наших предков. По сути, перед нами народное богословие, передававшееся из уст в уста.
ПРАВДА И КРИВДА
Завершается Голубиная книга повествованием о борьбе Правды и Кривды. Она описывается как битва двух зайчиков (серого и белого), которые по толкованию мудрого царя Давида Евсеевича вовсе не зайцы.
«То не зайчики в поле собегалися;
Тут сошлась кривда со правдою,
И промежду собою оны подралися.
Нонеч кривда правду приобидела;
Пошла правда она на вышния небеса,
А кривда оставалась на сырой земли,
По всему народу православному.
Она пала нам всем на ретиво сердце;
Оттого у нас в мире, стало правды нет;
Стали беззакония великия». [17]
Это тоже очень интересный момент. Русский народ ощущает свое предназначение: быть важнейшим элементом в мировой истории, хранить веру православную. При этом всем очевидны несовершенства, и несправедливости: народ часто бедствует, тянет лямку, как говорится. А что делать? Русь-то ведь Святая не потому, что в ней зла больше нет, а потому, что хранит истину и знание о Христе. И зло не исчезло: «кривда правду приобидела», «и пошла правда на вышния небеса».
Вообще, размышления о правде и кривде были очень распространены в русском народном творчестве. Так в сборнике русских народных сказок А. Н. Афанасьева мы находим сказку о правде и кривде, которая в сборнике исследователя русского фольклора представлена в семи вариантах, что, безусловно, говорит о ее чрезвычайной распространенности и популярности.
Примечательно, что итогом размышлений становится вывод: «Надо жить по Божьему… Что будет, то и будет, а кривдой жить не хочу!» [18]
По сюжету сказки герой, живущий по правде, проигрывает криводушному в краткосрочной перспективе: обманщик сыт и одет, а правдивый голодает, и даже теряет зрение. Полное поражение по всем статьям, в то время, как живущий по лжи, торжествует.
Однако, всё чудесным образом оборачивается: правдивому возвращается зрение, он исцеляет дочку царя, женится на ней, и становится «царским сыном». А криводушный, попытавшись повторить тот же фокус, гибнет.
«Так тем это дело и закончилось, что правдивый стал царским сыном, а криводушного загрызли черти». [19]
Важный мировоззренческий вопрос решается русским народом в пользу правды! Жить по правде на земле, хоть и тяжело, но, в конечном счете, это правильно, Богу угодно, и приведет к лучшему результату, чем жизнь по лжи.
РУСЬ И ВИЗАНТИЯ
Есть мнение, что наиболее древними героями русского эпоса являются былинные богатыри Святогор и Волх Всеславьевич. Предлагаю ознакомиться с одной замечательной былиной под названием «Святогор и Илья». Данная конкретная былина похожа на метафоричное, иносказательное повествования о взаимоотношениях Руси и Византии. Где Византию представляет Богатырь-великан Святогор, а Русь — Илья Муромец.
Сюжет былины таков: русский богатырь Илья Муромец едет посмотреть дивного великана Святогора.
«На тех горах высоких,
На той на Святой горе
Был богатырь чудный,
Что ль во весь мир он дивный —
Не ездил он на святую Русь,
Не носила его мать сыра-земля.
Хотел узнать казак наш Илья Муромец
Славного Святогора наш богатыря.
Отправляется казак наш Илья Муромец
К тому же Святогору тут богатырю,
На те было горы, на высокия.
Видит: едет богатырь выше лесу стоячаго,
Головой упирается под облако ходячее…» [20]
Святогор — это некий могучий исполин, упирающийся головой в облака, который не может ходить по земле из-за своего роста и, видимо, огромного веса. А потому живет на некой Святой горе. То есть, где-то не на Руси. В какой-то иной стороне. Илья едет к нему, общается, и от этого великана узнает много нового:
«Выучил Святогор Илью всем похваткам, поездкам богатырским».
Сказано, что Святогор — христианин, и они с Ильей побратались, поменявшись крестами.
«Побратались они крестами с Ильей Муромцем,
Назвались они крестовыми братьями…» [21]
Потом они находят «плащаницу» или гроб. И Святогор говорит Илье: «Ложись в плащаницу». Илья лег, и говорит: «Великовата плащаница». Лег Святогор, да встать не смог, а Илье не удалось разрушить гроб, и вытащить Святогора оттуда.
«Видно мне тут Бог и смерть судил», — говорит Святогор, и просит Илью съездить к отцу — «К древнему да батюшку. К древнему да темному», — чтобы испросить у него «вечного прощеньица». Илья привозит «вечное прощение» Святогору. И тот умирает после этого.
Удивительный сюжет. Загадочный великан обучает русского богатыря разным «похваткам и поездкам богатырским», становится ему крестным братом, и умирает на глазах Ильи Муромца, получив вечное прощение от отца.
Всё это очень напоминает аллегорически пересказанную историю отношений Византии и Руси. Слишком много совпадений.
Илья Муромец — представляет русский народ, или Русь, вообще. В то время как загадочный гигантский богатырь, живущий на Святой горе, это великая и чудесная Византия.
Илья Муромец при встрече поклонился «низехонько» славному великану-богатырю, выказал ему свое почтение. Потом они братаются, обменявшись крестами. После чего Илья выучился у Святогора всем богатырским премудростям. Русь перенимает у Византии веру, знания, навыки, получает грамоту и прочее и прочее. Через время Святогор умер. И получилось, что все мудрости-премудрости чудесного великана-богатыря теперь у Ильи. Он был обучен премудростям богатырским, а значит и увез с собой на Русскую землю. Византия исчезла в XV веке. Умер богатырь Святогор. Но он передал все свои знания, и свой крест, Илье!
Не будем придираться к деталям, и пытаться объяснить все образы: например, зачем сначала Илья, а потом и Святогор ложится в найденный ими гроб? Почему Илья встает, а Святогор из него встать так и не смог? Былина передает некую мысль. Смысл её в том, что Илья стал братом великого богатыря, и получил от него все премудрости и знания, так же как некогда Русь получила многое от Византии. И как умер Святогор, так же исчезает Второй Рим.
Братание и обмен крестами указывает на духовную близость или на преемственность. Не нужно требовать от народного сознания точного понимания сути явления. Былина передает главное: Святогор умер, но Илия стал его духовным братом, и несет его крест.
Обращает внимание следующий момент: русский народ прощает Византии-Святогору его падение, отступление от чистоты веры. Святогор просит Илью получить у некого древнего отца, и принести ему, вечное прощение. И Илья приносит это прощение умирающему Святогору.
ВИЗАНТИЯ И КОНСТАНТИНОПОЛЬ В РУССКИХ БЫЛИНАХ
Если былина об Илье и Святогоре лишь аллегорически говорит о взаимоотношениях Руси и Византии, что, впрочем, вовсе не очевидно, то вот другая былина, говорящая о Царьграде без обиняков. Царьград захвачен некой вражеской силой под предводительством злодейского богатыря «Идолища».
Былина «Илья Муромец и Идолище». [22]
Главные действующие лица:
— Русский богатырь Илья Муромец.
— Калика перехожий по имени Иванище — русский странник, путешествующий в Иерусалим.
— Идолище — вражеский богатырь, восседающий в захваченном Царьграде.
Сюжет былины таков: Иванище идет в Иерусалим поклониться святым местам:
«Как он тут Иван, да снаряжается
Идти к городу еще Еросолиму,
Как Господу там Богу помолитися,
Во Ердань там реченьке купатися,
В кипарисном деревце сушитися,
Господнему да гробу приложитися». [22]
На обратном пути из Иерусалима Иванище попадает в Царьград (Константинополь), и видит, что православный город попал под власть иноверцев.
«Назад-то он тут шел мимо Царь-от град,
Как тут было еще в Царе-граде,
Наехало погано тут Идолище,
Одолели как поганы все татарева;
Как скоро тут святые образа были поколоты
Да в черны-то грязи были потоптаны,
В Божьих-то церквах он начал тут коней кормить». [22]
Иванище поймал татарина и расспросил его: что за Идолище сидит в Царьграде. Расспросил, выкинул последнего в поле, так что косточки его разлетелись. Но и только. Побрел Иванище домой. Да, по пути встречает воина Илью Ивановича из города Муром. Илья узнает: откуда идет Иванище, и расспрашивает его.
«Все ли-то в Цари-граде по-старому,
Как все ли-то в Цари-граде по-прежнему?» [23]
И узнает, что случилось. Это возмущает Илью. И он упрекает Иванище за то, что имея силы «с два меня», но не имея и половины «смелости и ухватки», тот не выручил царя Константина Боголюбова. [24]
Тогда Илья Муромец переодевается в одежду Иванища — калики перехожего, — берет вместо оружия его «клюшу» (посох), велит присмотреть за своим конем, а сам под видом паломника идет в Царьград. Придя, обращается к Константину Боголюбову, чтобы подал милостыню калике перехожему. На что Идолище расспрашивает Константина: кто, мол, это пришел. И узнает, что это русский паломник. А находящийся в плену Константин говорит, что хотел бы видеть Илью Муромца, который защитил бы его от беды и смерти.
Идолище расспрашивает калику об Илье Муромце: как выглядит, велик ли ростом, сколько ест, сколько пьет. И между ними происходит некая перебранка. Мол, был бы тут Илья, то был бы бит.
На это Илья замечает не без ехидства и тонкого юмора:
«У нас как у попа было ростовского,
Как была что корова обжориста,
А много она ела, пила, тут и треснула.
Тебе-то бы, поганому, да так же быть». [25]
После этой словесной перепалки начинается сражение. Идолище хватает нож, и кидает в Илию, но не попадает. Илья расправляется с врагами посохом. В другой, попавшейся мне версии, Илья снимает с себя греческую шапку и кидает в Идолище.
«Пустил он в Идолище шляпой своей греческой, ударился Идолище головой об стену, так что и стену проломил, а Илья добил его клюкой каликиной и всех татар, его слуг перебил». [26]
После этого царь Константин благодарит Илью, уговаривает остаться воеводой. Но Илья не соглашается. А получив за службу золото с жемчугами, спешит домой. Встретившись с каликой, переодевается в свою богатырскую одежду, забирает коня, и говорит очень важные слова:
Вариант (А) «Прощай-ка нынь ты, сильное могуче Иванище! Впредь ты так да больше не делай-ка, А выручай-ка ты Русию от поганыих». [27]
Вариант (Б) «Ты, Иванище, вперед так не делай, не оставляй христиан на жертву татаровям!» [28]
Возникает логичный вопрос: почему в ответе (А) говорится о Руси, когда былинное событие происходит в Царьграде? И тут возможно одно из объяснений:
1) Для народного сознания, где православная вера, там и Русь Святая.
2) К этой былине прилепилось окончание другой былины с похожим сюжетом. [29]
Похожая былина с теми же действующими лицами описывает события, происходящие в Киеве. Но от Идолища страдает не Константин Боголюбский, а князь Владимир, который также ожидает избавителя — Илью Муромца. Один и тот же сюжет описывает разные события, объединенные темой борьбы с вражеской силой, попирающей веру православную, — в одном случае в Киеве, в другом — в Царьграде.
АНАЛИЗ БЫЛИНЫ
В этом повествовании русский народ как бы предстает в двух ипостасях: Русь богомольную представляет паломник по имени Иванище, а Русь богатырскую, воюющую, олицетворяет богатырь Илья Муромец.
Иванище, как мы видели, попадает в Царьград случайно, его главная цель — паломничество в Иерусалим. В Царьграде он оказывается мимоходом, но увиденное оскорбляет его религиозные чувства.
Мы видим, что русское народное сознание не желает захвата Царьграда, или расширения Святой Руси за счет территории Византии. Более того, когда Илью Муромца просят остаться, он отказывается, и возвращается назад. Русских возмущает то, что христианские святыни поруганы, и то, что православный, нищелюбивый царь Константин Боголюбский находится в плену, страдает, и ждет помощи от русского богатыря. И Илья приходит на помощь, освобождает Царьград, и восстанавливает справедливость.
В этом и заключается смысл былины: восстановить справедливость, и защитить православные святыни от поругания.
А финальная фраза, в варианте (Б): «не оставляй христиан на жертву татаровям», это в чистом виде тот самый «Восточный вопрос», о котором так много писал Ф. М. Достоевский: идея освобождения славянских племен, попавших после разрушения Византии под власть Османской империи.
И СНОВА К ВОСТОЧНОМУ ВОПРОСУ
Федор Михайлович Достоевский писал, что русский народ, даже не зная о славянстве, о черногорцах, сербах и болгарах, знает, что христиане страдают от иноверцев. Именно это вызывает народный подъем накануне русско-турецкой войны 1877 — 1878 годов. И финальная фраза Ильи Муромца из рассмотренной выше былины подтверждает мысль Федора Михайловича.
Достоевский 1877 год: «Про славян действительно народ наш почти ничего не знал, <….> может быть, слышал, как-нибудь мельком, что есть там какие-то сербы, черногорцы, болгары, единоверцы наши. Но зато народ наш, почти весь, или в чрезвычайном большинстве, слышал и знает, что есть православные христиане под игом Магометовым, страдают, мучаются и что даже самые святые места, Иерусалим, Афон, принадлежат иноверцам. <….> И вот вдруг раздается голос об угнетении христиан, об мучениях за церковь, за веру, о христианах, полагающих голову за Христа… всё это потрясло народ. Именно потрясло, как я выразился выше, как бы призывом к покаянию, к говенью. Кто не мог идти сам, принес свои гроши, но добровольцев все провожали, все, вся Россия. <….> Но объявления войны не было, а со стороны народа было как бы всеобщее умиленное покаяние, жажда принять участие в чем-то святом, в деле Христовом, за ревнующих о кресте его, — вот всё что было. Так что движение-то было и покаянное и в то же время историческое. <….> Что же делать, что у нас есть такая историческая черта? Я не знаю, что из нее выйдет, но, очень может быть, что-нибудь и выйдет. В жизни народов всё важнейшее слагается всегда сообразно с их важнейшими и характернейшими национальными особенностями. Пока, например, у нас, из вышеуказанной исторической черты народа нашего, выходит, может быть, каждый раз, в войну России с султаном, сознательно-национальное отношение народа нашего ко всякой такой войне, так что нечего дивиться горячему участию народа в такой войне собственно потому только, что он не знает истории и географии. Что надо знать ему, он знает». [30]
По мнению Федора Михайловича, тонкого знатока человеческих душ, русский народ, даже не зная географии, не разбираясь в политике и прочем, прекрасно понимал главное: есть угнетенные христианские народы, страдающие под игом магометанским, и что Россия может, а значит и должна им помочь. Если угодно, то это, в каком-то роде, есть исполнение завета Ильи Муромца, прозвучавшего в разбираемой нами былине: помогать страдающим, а уж тем более своим братьям по вере. И понимание этого возникло в русском народе давно. Оно звучит в сказках и былинах, и духовных стихах и песнях. Таковым было и остается русское понимание правды. Именно такое понимание правды созвучно душе русского народа: защищать, помогать, восстанавливать справедливость.
ОБОБЩИМ
В русском народе сложилось собственное понимание правды:
«Надо жить по Божьему, как, знаешь, Бог велит. Что будет, то и будет, а кривдой жить не хочу!»
А Божья воля русскому народу известна, ведь Русь и называется Святой потому, что знает и сохраняет истинную веру, — веру православную, — не испорченную римо-католическую, а греческую, пришедшую из Византии.
Исследователи русской идеи чаще всего разбирают высказывания русской интеллектуальной элиты, сохранившиеся в письмах и книгах: послание митрополита Зосимы, или письма монаха Филофея. Всем известна формула: «Москва — Третий Рим». И это выражение, действительно, отражает возникшую во времена Ивана III идеологическую форму, в которую облеклась возникшая, видимо, в это же время русская идея (бороться с мировым злом, спасать, помогать, защищать, восстанавливать справедливость).
И если идеологическая формула «Москва — Третий Рим» является интеллектуальной или элитарной, родившейся, осмысленной и принятой в верхах, то народной стала формула «Святая Русь», когда Русская земля понималась новым Израилем, новым духовным центром мира.
Подтверждение этой мысли мы встречаем в Голубиной книге, где Русская земля названа матерью всех земель (или, в другом варианте, отцом всех земель). Такое включение Русской земли в ряд сакральных элементов мироздания далеко не случайно. Русский народ искренне полагал, что пока на земле стоит Святая Русь, пока она сохраняет православную веру, до тех пор будет стоять мир.
Так формировалась русская идея спасения мира, через сохранение духовного центра (Святой Руси). Ведь если исчезнет новый Израиль, то уже ничто не сможет помешать приходу антихриста, и наступлению конца человеческой истории.
Причем, если Святая Русь или новый Израиль являются сугубо духовными понятиями, то Третий Рим для власти и русской интеллектуальной элиты наряду с духовным имел и политическое значение: Русь — преемница Византии, Москва — новый Рим, Русь — новая империя. Тогда как Святая Русь — понятие сугубо духовное.
В XV веке, после падения Византии, как в русском народе, так и в элитах сформировалось понимание своей миссии на земле: противостоять мировому метафизическому злу через сохранение Святой Руси / Третьего Рима. Такова первичная идеологическая форма, вместившая русскую идею. И в самом начале народное представление и представление элитарное очень близки, поскольку обе формулы: Святая Русь и Третий Рим, — понимаются духовно. Именно в духовном плане Третий Рим служит делу спасения мира, являясь удерживающим, именно духовным центром мира является Святая Русь. Народное и элитарное понимание миссии русского народа оказались близки. Народ и элиты понимали миссию Руси духовно. А потому между верхами и низами возникло духовное взаимопонимание, своего рода симфония. Народ доверял своим руководителям, смотрел на власти, как на людей, понимающих высшую правду, понимающих миссию Руси, следующих ей, и реализующих её. Потому народ ценит власть и государство: солдаты сражаются не жалея живота своего, крестьяне терпят лишения и притеснения, поскольку понимают, что так нужно для высшей цели.
Но чем дальше, тем больше элиты станут отходить от духовного понимания миссии, все более её станет вытеснять идея земная и политическая, имперская. Элиты начинают смотреть на Третий Рим не как на духовный центр, а как на преемника земной Римской империи.
Постепенно разделение дойдет до того, что верхи станут восприниматься не как исполнители великой миссии, а как инородное тело, как предатели народной идеи, как люди, забывшие правду. И тогда мир узнает, что такое русский бунт «бессмысленный и беспощадный». А мыслители позже станут ломать голову: русские — это народ-государственник, нуждающийся в сильной державе, или народ-бунтарь, разрушающий всё на своем пути, тогда, когда его буйная природа берет верх?
На самом же деле, кажется, правильно говорить иначе: русский народ жаждет высших смыслов, ему нужна великая цель, миссия, имеющая мировое значение. И для исполнения своей великой миссии он нуждается в могучей державе, которую народ готов оберегать, служить ей верой и правдой. Но когда государство перестает соответствовать этой цели, или когда верхи теряют связь с народом, и перестают отвечать заявленным требованиям, тогда такое государство теряет для русского народа смысл.
Источники:
[1] Былины. Сост. Ю.М. Соколов под ред Б.М. Волина Учпедгиз Москва 1937 // Былина Илья Муромец и Калин-царь С.51 https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01005176015?page=59
[2] Онежские былины, записанные Александром Федоровичем Гильфердингом летом 1871 года. - 2-е изд. Т. 1-3. - Санкт-Петербург : тип. Акад. наук, 1894-1900С 591 https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01003935548?page=681
[3] Там же С. 292
[4] Русская устная словесность / Под ред., с ввод. ст. и примеч. М. Сперанского. Т. 1-. - Москва : Сабашниковы, 1916-1919. - 23. - (Памятники мировой литературы). Былины. – 1919 С 392-393 https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01004187027?page=446
[5] Архипов А. А. К истолкованию названия «Голубиная книга». inslav.ru. Дата обращения: 14 января 2019. Архивировано 22 декабря 2018 года. // Этнолингвистика текста. Семиотика малых форм фольклора. I Тезисы и предварительные материалы к симпозиуму / ред. коллегия : Вяч. Вс. Иванов и др. ; Академия наук СССР, Институт славяноведения и балканистики. М., 1988. С. 174—177
[6] Сборник русских духовных стихов / Сост. В. Варенцовым. - Санкт-Петербург : Д.Е. Кожанчиков, 1860. С21 https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01003574182?page=12
[7] там же С.18
[8] Там же С.33
[9] Там же С.24
[10] Там же С.34
[11] Там же С.23
[12] Историко-литературный анализ стиха о Голубиной книге : Исслед. В. Мочульского. - Варшава : тип. М. Земкевича, 1887 С.95 https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01003651665?page=49
[13] Сборник русских духовных стихов / Сост. В. Варенцовым. - Санкт-Петербург : Д.Е. Кожанчиков, 1860. С.35 https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01003574182?page=19
[14] Там же С.36
[15] Там же С.38
[16] Сборник русских духовных стихов / Сост. В. Варенцовым. - Санкт-Петербург : Д.Е. Кожанчиков, 1860 https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01003574182?page=126
[17] Там же С.28
[18] Русские народные сказки А. Н. Афанасьева [Текст]: в 5 т. / под ред. А. Е. Грузинского ; с картинами А. Комарова и М. Щеглова.- Изд.4-е.- Москва: Тип.Т-ва И. Д. Сытина, 1913 С.182 https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01004733630?page=254
[19] Там же С.185
[20] Былина «Святогор и Илья». Святогор, Вольга и Микула: По сборникам Кирши-Данилова, Киреевского, Рыбникова и Гильфердинга / Сост. В. и Л. Р-н.- Москва:тип. т-ва И.Д. Сытина, 1903 С.7 https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01003671978?page=13
[21] Там же С.9
[22] Былины [Текст]: исторический очерк, тексты и комментарии/ Борис Соколов. - Москва : Задруга, 1918. С.81 https://viewer.rsl.ru/ru/rsl02000022449?page=93
[23] Там же С82
[24] Там же С.83
[25] Там же С.85
[26] Русские богатыри : Избранные былины в пересказе для детей О. Роговой (Шмидт-Москвитиновой) . - Санкт-Петербург [1912] С 94 https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01003665979?page=119
[27] Былины [Текст] : исторический очерк, тексты и комментарии / Борис Соколов. - Москва : Задруга, 1918 С 87 https://viewer.rsl.ru/ru/rsl02000022449?page=99
[28] Русские богатыри : Избранные былины в пересказе для детей О. Роговой (Шмидт-Москвитиновой) . - Санкт-Петербург [1912] С 94 https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01003665979?page=120
[29] Русские былины : Вып. 1. - Москва : Жирков, 1904. - 20. Богатыри киевские / С рис. И.Е. Полушкина С35 https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01003977671?page=41
[30] Дневник Писателя 1877 год Июль–август. Полное собрание сочинений Ф. М. Достоевского. Т. 12. Дневник писателя за 1877 г. [Текст] : [в 14 т.] - Санкт-Петербург, 1883 С.249 https://viewer.rsl.ru/ru/rsl02000000532?page=251