«Эта странная манера одеваться.. лёгкая небрежность «визави» с академической обученностью. Как-будто старая, но мудрая дуэнья воспитывала и прививала кладезь и сокровищницу. И это прижилось и дало всходы, по крайней мере.
Покинув просторную ванную комнату - освежив, взбодрив, увлажнив и пр. - на ходу надевая обширный оверсайзом халат-пеньюар. По пути выглянув в окно, в прихожей. Распотрошив взмахом ещё влажные волосы, чтоб просохли скорее. Напевая и прислушиваясь к наступающему дню. Шла в спальню. Окна распахнуты - при любой погоде. Бельё постельное ворохом - вылёживается и вытряхивает ночные сны. На туалетном - девайсы и косметичка. Утро произошло - можно жить дальше..
Она извлекала нехотя, словно через силу джинсы с верхней полки трёхдверчатого, с зеркалом шкафа. К нему, не глядя почти, добавляла свитер. Вычёсывала «павших» большой массажной щёткой. Укладывала недлинные локонами и воланами. Шла завтракать, одновременно делать мейк-ап. Немножко пользовалась духами - травянистыми или слегка сладковатыми. Надевала невзрачный тренч, обувала лоферы. Замшевые, цвета подвявшей осоки. И исчезала из дома.
Именно так! Она покидала квартиру и та становилась одинокой.
Одинокой, брошенной становилась лестница. / Каменные львы на балюстрадах, в самом начале маршей и в конце. Шахматным порядком мраморный пол на площадках. Увесистые входные квартирные двери - ровесники старшего Борджиа. Перила у лестниц выполированы милльоном ладоней и от этого становится страшно. Звонки у многих жилищ старинные - металлическая колба и язычок внутри. Дребезжит ярко и противно. Из самих - под сотню м/кв самая малая - хат тянет лежалостью, неприметностью и вечностью. Загляни - и пески времени затянут и похоронят. / Оставленной бедовала квартира собственная - три сотни с хвостом, если с балконом. На нём - кстати - на велосипеде кататься можно. И звонок - тоже медный - переставал без толку трезвонить и ждал её руки. Хотя кому ей звонить!
Соседки - а как же! - периодически выходили по делам или прогуляться. Но убывание их персон оставалось незамеченным - нет и нет. И только её манёвр превращался в катастрофу, коллапс местного значения!
Если бы она жила с кем-то то перестала бы быть тем, кем являлась. Чудо требует - вопит и настаивает! - одиночества. И сосредоточивания на своей судьбе!»