Генчик Поливкин был изрядным разгильдяем. Впрочем, его мать, работающая техничкой в школе, называла любимого сыночка гораздо крепче. Но простим эту лингвистическую вольность бедной, замученной жизнью и Генчиковым шалопайством женщине.
Отец Генчика, соорудив в свое время красавицу-умницу дочку, а через два года и сына, отбыл в неизвестном ни науке, ни судебным приставам направлении. Видимо, решил, что достаточно потрудился на ниве отечественной демографии и на этом его миссия окончена. При всём том удалился в такие удачные дали, что алименты взыскать с него никоим образом не удавалось. Просто растворился на бескрайних просторах Родины!
Так что Генчиковой матери, обычной женщине без образования, без родни, без связей (да и без особой жизненной смекалки, надо отметить), приходилось туговато. Работала на двух работах – техничкой в школе, а по вечерам в той же школе истопником.
Ну да, рос Генчик в маленьком северном городке, где обычным было печное отопление. И в старенькой Генчиковой школе оно тоже пока ещё тогда было.
Одна надежда была у матери: вот вырастут детки, выучатся на хорошие специальности, начнут зарабатывать. Тогда, глядишь, и ей полегче станет. А там, может, и помогать начнут. Из благодарности, что вытянула их одна, без мужа. Или даже из любви к матери.
И дочка, Лизавета, умница-красавица, мамина гордость, вполне обещала исполнить материны мечты. Была она невысокой, тоненькой, хрупкой даже. И при всей своей тонкости-прозрачности – работящей и неутомимой как пчёлка.
Училась почти на одни пятерки, в спортивных секциях успешно занималась, во всех школьных делах заводилой была, да еще и душой компании. И при всей своей загруженности, при множестве друзей-подружек – умудрялась огромную часть работы по дому сделать. С маленького возраста своего могла и печку растопить, и суп немудрящий сварить, и белье выгладить, и за братиком младшим присмотреть. Тяжелого-то мать ей не давала делать – дрова, вода, стирка – это уж она всё сама, хоть и какая уставшая была. Старалась дочку хоть немного поберечь.
Но вот Генчик…
Смотришь – черты лица те же, что у сестры. Но у той картинка симпатичная, а у Генчика – будто карикатура. Немного длиннее нос, немного тоньше губы, немного ближе посажены глаза. А всё вместе… Хорошо, хоть мальчик. Говорят, мужчинам достаточно быть чуть посимпатичнее крокодила. И как так получилось? Все только диву давались.
А уж характер! Одни огорчения от него! Ладно, дома помощи не дождёшься! Воды или дров мать скажет принести, чтобы сестре не надрываться, так он: «Ладно», а сам уже усвистал на улицу, к пацанам, только и видели.
А в школе! Читать еле научился; пишет – не почерк, а бурелом непроходимый, а уж про прочие науки - … эх! Да что там говорить! Если на классический вопрос: «У тебя было две конфеты, одну дал другу, сколько осталось?» - так же классически отвечал: «А он мне даст? Если не даст, я тоже ему не дам»!
Ну ладно, не дается человеку учёба. Бывает. Так сидел бы хоть в школе тихо, не высовывался! Так нет ведь! Такие шалости удумает, что матери краснеть только за него.
Перед учителями извиняется за очередную сЫночкину выходку. А дома воспитывать принимается. Да вот только ни крики, ни ругань, ни полотенцем по хребту, ни ремень даже – ничего не помогало. Повсхлипывает, сопли со слезами вытрет, прощения попросит, а потом – опять за своё. Потом уж мать так, для порядку больше, ругала да костерила его. А, зачем нервы свои тратить, если всё без толку.
Уж и в школе на него рукой махнули. Только говорили – скажи, мол, матери спасибо, что тут работает. Да что она у тебя такой золотой человек. Не она бы, так хоть выгоняй.
Так и тянули Генчика всю учебу. Кое-как троечки ставили, из класса в класс переводили. А что, на второй год оставлять, что ли? Лишний год с ним мучиться? А толку? Пусть уж поскорее восьмилетку оканчивает, да в ПТУ убирается.
Ну а до этого-то, в третьем классе ещё, напасть приключилась: стала учительница жаловаться, что Гена всё рисует только черной краской. Ну, в крайнем случае, коричневой. Плохой признак, говорит. И посоветовала к психологу обратиться.
А где в их городке психолога-то найдешь?
Да и испугалась мать сначала. К психологу – значит, псих? Это такой, которых в психбольнице лечат? Заплакала даже. Но учительница успокоила – никакой психбольницы не будет. Просто надо выяснить, разобраться… И еще много говорила. Но, вроде бы, не страшно. Но к психологу все равно надо. Ну, мать так поняла.
В каникулы осенние повезла ребят в областной центр. Звонила своей бывшей подружке – та хорошо устроилась: квартира у нее большая, муж на хорошей работе. И подружка согласилась их денька на три приютить. Сходить надо к психологу к этому. А ребята хоть на качелях-каруселях покатаются – соседка своих ребяток летом возила, рассказывала.
Психолог долго с Генчиком разговаривала. То картинки ему показывала, то вопросы всякие задавала. Мать уж и соскучиться успела, пока сидела в уголочке.
Ну, успокоила ее психолог. Хорошая женщина. Сказала, никаких отклонений нет. Нормальный, значит, ребенок. Балуется – так мальчик, мол. Перерастет. А про черную краску объяснила, что это просто потому, что для Генчика она самой яркой кажется. И посоветовала его в кружок рисования определить. Что если развить художественный вкус, то потом будет Генчик всеми цветами рисовать.
«Художественный вкус» - эти слова мать прямо попросила ей на бумажку написать. А то бы не запомнила. Странно же: вкус – это чтобы есть! А тут рисовальный кружок! Где одно, а где другое!
Ну, и всё учительнице потом рассказала. И бумажку эту показала тоже. И та посодействовала, спасибо ей за это большое! Поговорила в клубе, где эти кружки всякие были, и Генчику велели приходить. И даже не сказали покупать ничего – всё там дадут.
И Генчику в рисовальном кружке вдруг понравилось! Ходит и ходит туда два раза в неделю, а потом даже и чаще стал в клуб бегать.
Мать даже думала, что он обманывает, не в кружок ходит, а шляется где-нибудь на улице. Да не похоже это на Генчика было – рисовать он ходит, как же!
Оделась понаряднее, даже губы подкрасила, пошла проверять.
А там парень такой молодой, кружок этот ведет. И давай Генчика нахваливать – какой он старательный, усидчивый. И картинки показал – то деревья зимние, то река в сугробах лежит. А то просто узоры. Ну, вот как на морозном стекле бывают. И всё опять чёрным нарисовано!
Спросила – почему чёрным рисует снова? Когда же этот самый вкус разовьется-то?
А парень смеётся:
- Он художник, он так видит!
И что-то там ей про всякие особенности опять говорил. А потом улыбается:
- Да Гена молодец такой, все залежи чёрной краски нашей использует. Другие-то дети красной любят рисовать, да всякой цветной, девочки – розовой или голубой, а чёрная мало уходит. Так что Генчику спасибо большущее.
И хвалил да. И за старание, и за способности даже.
Ой, как же она обрадовалась: хоть что-то сыну перепало от Божьих щедрот!
Рисовал Генчик, рисовал в кружке своём, а потом вдруг буквы полюбил. Нет, не писать в тетради – тоже рисовать. Даже дома часто с буквами этими сидел. То просто прямыми линиями (да ровненькими такими, будто по линеечке), то завитушками всякими их украсит. А то вроде буква – а смотришь, а это птица. Красивая! Или зверь какой. Только не настоящий, а будто из сказки!
Она спросила, что за буквы-то? А сын объяснил – «буквицы» называются. Раньше, в старинных книгах, когда их ещё не на машинах печатали, а руками писали, так буквы разрисовывали. Не все, конечно, а в начале заголовка.
И вот ведь что интересно: те буквы, «завитушечные», как она про себя называла, - красивые, конечно. Так ведь и другие, прямые, тоже красивые! Вроде и просто, а различаются. То толстенькие, то тонкие, как, скажем, вытягивали их. То наклоняются, а то будто тень от них падает.
Подивилась она – как это так получается, а Генчик объяснил, что это «шрифт» называется.
В общем, не было бы счастья, да несчастье помогло. Учиться, конечно, Генчик, лучше не стал, но хоть хулиганства его постепенно на нет сошли. Учителя говорили – сидит на уроках тихо, буквы свои чертит. Да и ладно, пускай чертит. Не мешал бы только.
И дома помогать стал. Дошло, что ли, что мать на работе устаёт, а сестре одной тоже тяжело? Или, может, понял, что мужик он у них один? Ну, как бы то ни было, а дрова и вода – это теперь уж его забота стала. Сам смотрит, не пора ли на колонку, или дров принести. И колоть тоже сам стал. Увидел раз, как мать с трудом (уставшая же!) колет, просто подошел, топор забрал – и ну давай махать! Да так ловко! И когда научиться успел?
А в седьмом классе, когда черчение началось, у Генчика появились пятерки. И впервые мать услышала от учителя похвалу своему шалопаю.
А потом, в восьмом уже, он посоветовал Генчику идти в техникум поступать, на чертёжника.
Нет, в техникум Генчик, конечно, не поступил бы. А вот в строительном ПТУ отучился кое-как.
А потом же распределение, работа. Вместо буковок своих фасады домов ремонтировал. Потом сразу – армия.
А потом домой приехал и говорит:
- Всё, мать, положенное я отработал, долг Родине отдал, теперь сам буду устраиваться. На стройку не пойду. Намёрзся за эти три года на всю жизнь. Так что буду думать.
А мать-то как знала! Накопила, пока он в армии был, денег (да и Лизонька помогла) - и путёвку ему в Кисловодск купила. Пускай ребёнок отдохнет, погреется!
Генчику так в Кисловодске понравилось! Главное, что тепло. И работу он себе там по душе нашел: как раз Перестройка началась, кооперативы стали открываться. Так он вот в таком вот стал – что вы думаете? Буквы свои любимые писать!
Они кружки разные выпускают, которые отдыхающие на память покупают да с собой увозят. А на кружках надписи разные. «На память о Кисловодске» – это самая короткая. А бывают и длинные: «Приятное начало: глаза открылись, координация восстанавливается, бодрящее продолжается». Это про кофе, который надо в кружку налить. И даже еще длиннее.
А знаете, кто эти надписи придумывает, а потом пишет? Нет, не сам на каждой кружке, это машинка специальная делает. Но машинка-то не придумает, и шрифт красивый не подберет. Это уж Генчик.
И правда, красиво получается. А что «восстанавливается» с одной «с» написано – ну и что ж…
Начальник Генчика даже не ругался. Хороший человек. Только смеялся очень. А потом сказал, что это будет их фишкой. Мать, правда, не очень поняла, при чем тут фишки из детской игры – у Генчика такая в детстве была. Ну, хоть фишки, хоть кубики, хоть пирамидки – какая разница? Главное – кружечки охотно раскупаются.
Мать-то знает, видела. Она же теперь каждый год отпуск свой на курорте проводит. У Генчика, да…
***
✅ Рассказ написан к фотографии, которая заняла в конкурсе 3 место. Но! Была опубликована первой (вот ссылка на Конкурс).
Автор - JiZnPrEkRaSnA:
***