Поэзия Екатерины Полянской выдержана в лучших традициях классического стихосложения. Автор никогда не идет на поводу современных тенденций, имея сильный приоритет личного высказывания, своего голоса, над формой. И это, действительно, важно понимать при чтении этих стихов, трагичных и оптимистичных одновременно. Трагичных — потому что мир таков (а был ли он иным?), оптимистичных — потому что даже в самых темных временах находится место силе человеческого духа.
***
Кто средь злых ворон, жадных голубей
Так беспечно скачет?
Я — вихрастый питерский воробей,
Раскидайчик, мячик.
Я взъерошен, хрупок и неказист,
Невесом, проворен.
Голос мой простоват, но зато он чист,
И вполне задорен.
Кто-то цыкнет, камень в строку вложив —
Лишь вспорхну повыше,
Выводя незатейливое «Жив! Жив!»
Не с Парнаса — с крыши.
Воспоминание
Не сажай меня в финские сани, одну не спускай с горы.
Папа, я не хочу, я боюсь лететь в эти тартарары.
Обмерзает от ветра лицо, и — никого за спиной.
Не говори: «Трусиха!», не цеди сквозь зубы: «Не ной!».
Не тащи меня в речку на самую глубину —
Я утону, я камнем пойду ко дну.
Не заставляй меня снова преодолевать этот страх,
Разреши мне заплакать, покачай меня на руках.
Не заставляй меня быстро умножать и делить на ходу,
Не тяни меня за руку — по снежной каше, по льду.
Не обзывай меня дурой, пожалуйста, не обзывай,
Не грози сдать в милицию, засунуть в пустой трамвай.
Отпусти лучше к маме. А хочешь — пойдём вдвоём.
Ты сказал, что она — далеко, но уж вместе-то мы найдём!
Знаешь, песенка есть про то, что вместе шагать легко…
Почему ты прячешь лицо, в стену бьёшь кулаком?
Я не буду волком глядеть, не буду тебе грубить.
Папа, честное слово, я тебя постараюсь любить,
А не только лишь помнить с горечью и виной…
Не запирай меня в тёмной комнате — там очень страшно одной.
В Пскове
В маленькой церкви
Покрова Богородицы, что у Пролома
нет прихожан.
Один лишь старик
не слишком опрятного вида
бесконечно читает акафист —
Владычицу просит услышать,
пожалеть,
за людей заступиться.
Свечка горит,
слова шелестят еле слышно,
растворяются в пустоте.
Туристы снаружи
восхищаются древностью,
спешат всё увидеть,
делают селфи на память.
Старик читает акафист,
безуспешно пытаясь пробить
равнодушное сопротивление
космоса.
Позвольте, отец,
встать рядом с Вами —
вдвоём
всё-таки будет полегче.
В Горках
…и никто из них не был здесь счастлив…
(из разговора)
Зимний пейзаж в окнах морозных сжат,
Время клубится в доме, как лёгкий прах.
Тени скользят сквозь размытый свет витража,
Не отражаясь в зябнущих зеркалах.
Шелест за шторой: «Я строила этот дом…
Вы здесь — чужие…» И сквозняком за спиной:
«Я умирал слишком долго и трудно в нём».
И еле слышный вздох: « Женой — так женой..»
Первая тень по комнатам слепо кружит,
Тень вторая ругает плохую связь,
В пальцах у третьей стрелка часов дрожит,
И замирает, мгновениями давясь.
Первая тень ищет своих детей,
Тень вторая бормочет: «Я — не пастух…»
Книгу о жажде жизни, или — тщете
Третья тень монотонно читает вслух.
Только солнечный луч скользит по стене,
Только в дверях покачиваются ключи,
Да в вышине, а может быть — в глубине,
Над оснежённым парком ворон кричит.
***
Вынырнув из привычной дневной суеты,
Вдруг понимаешь: Ночь. И тебе — кранты:
Словно бы сердце, переступив черту,
Падает камнем в гулкую пустоту.
Шторы плотны, надёжен дверной засов.
Только откуда он, этот тихий зов —
Чуть различимый в шорохе сквозняка
Голос далёкий: «… ноша Моя легка…»?
Стрелки часов, дрожа, повернули вспять.
Кто меня будит, не позволяет спать?
Кто этот мир вдребезги расколов,
Заново создаёт из осколков слов?
Кто напряжённо вглядывается во тьму,
Верит в меня и ждёт — вопреки всему —
Малую искру, отблеск живой огня?
Это мой Бог ищет в ночи — меня.
***
Галине Илюхиной
Какой подарок нам неприхотливым
Господь подкинул от щедрот Своих —
Прозрачны тёплой ночи переливы,
И ветер стих.
Прохладное вино в стаканах наших
И лёгкое, и терпкое на вкус,
И серебрятся в невесомой пряже
Сосна и куст.
И мы легко молчим, смеёмся, курим,
Плывём в благословенной тишине,
На бесконечный миг забыв о бурях,
И о войне.
#современнаяпоэзия #современныепоэты #стихи #формаслов